Служебный отбор

И всё в таком же духе. С каждым его словом отчаяниė и глухая тоска росли во мне, злость таяла, потому как становилось предельно ясно: мне не позволят и шагу ступить по-своему. А узнавать, что за наказания приняты у альвов, как-то ну совершенно не хотелось. Не сомневаюсь, ничего приятного в них нет, и вряд ли это просто домашний арест. Снова защипало глаза, и приходилось кусать губы и сдерживаться изо всех сил, чтобы позорно не шмыгать носом. Ещё не хватало показывать свою слабость перед чужим и равнодушным альвом, которому плевать на мои переживания. Пытка этикетом продолжалась два часа, и к концу у меня болели пальцы от конспектирования. Передо мной лежали пять исписанных с двух сторон листов, и это предстояло выучить назубок, если я не хотела неприятностей.

Хорошо, помогли тренировки, вбитые еще в Академии. Я зубрила ненавистный этикет, а мыслями пребывала далеко отсюда. Сумеет ли найти меня Айнар? Вызволить отсюда? Ведь если слова про клятву правда, и мама давала её перед тем, как выйти за папу, то… р Мысли метались в голове, давя на виски, отвлекая и не давая толком сосредоточиться, от волнения и тревоги подводило живот и даже слегка подташнивало. Медленно тянулись минуты, тиканье часов безумно раздраҗало. Но я, стиснув зубы, упрямо читала строчки, вбивая в голову и убеждая себя, что ради моей же безопасности стоит следовать этому демонову этикету.

Наконец, моё тоскливое одиночество нарушила горничная, явившаяся с ужином, а следом за ней — помощница портнихи принесла обещанные платья. Утреннее, которое следовало надеть к завтраку, потом дневное — на обед, а вечернее будет утром, как и обещала. А ещё, горничная передала плоский бархатный футляр.

— Его светлость просил вас надеть с платьем к завтраку, — присев в реверансе, сообщила она.

Я открыла, не испытывая ни капли любопытства. Гарнитур был великолепен: белое золото, изящная вязь оправы, растительный рисунок, и бледно-зелёные аквамарины с россыпью бриллиантов. Элегантно, роскошно, неброско и дорого. Как и полагается фамильным драгоценностям — я не сомневалась, что это они и есть. Но я осталась равнодушна к украшениям. Это вообще не мой камень, не мой стиль, да и не носила я подобное. Только надеть придётся, иначе даже думать не хочу, что меня ждёт. Да, откровенно — я начинала бояться Ингеррана. Здесь я в его полной власти, и никто мне не поможет, если начну проявлять характер. Но как же противно, до истерики, покоряться и склонять голову! Загонять себя в рамки, идти у кого-то на поводу! Моя свободолюбивая сущность выла и билась о прутья невидимой клетки, однако я ничем не могла ей помочь…