В кругах литературоведов. Мемуарные очерки

Моя защита прошла безупречно. Закрывая заседание, председательствовший на ней Георгий Иванович Шкляревский сказал: «У нас сегодня была необычная защита». Думаю, он имел для этого основания. Оба оппонента были на высоте, но каждый по-своему. Отзыв Габель был длинным, обстоятельным, с углублением в мельчайшие детали. Отзыв Чичерина имел элементы ораторской речи. Он начинался словами: «Диссертация Л. Г. Фризмана – наиболее интересная из диссертаций, докторских и кандидатских, прочитанных мною за последнее время. Она вся построена исследовательски, как обоснованное решение проблемы, содержит и тонкие анализы, и много говорящие социальные, исторические сопоставления и просто много интересных, добытых автором фактов, всегда уместных и ведущих прямо в дело. Вот почему каждая страница читается с удовлетворением и с живым интересом. В целом это труд достойный того большого поэта, творчеству которого он посвящен». Планка сразу была поднята на такую высоту, что перечисленные в дальнейшем недостатки не могли не быть сочтены мелкими. Мой друг Леня Баткин мне сказал: «Оппонент на настоящем столичном уровне!» Мои родители обратили внимание на то, чего не мог знать никто другой. Хотя Чичерин приезжал в Харьков на два дня, для выступления он привез второй костюм. Его наследственный аристократизм не позволил ему выступать в том же костюме, в котором он ехал в поезде.

Хотя результат было нетрудно предвидеть, Пигарев ждал его с таким нетерпением, что, не зная, где он будет в этот день: в Москве или в Мураново, – попросил дать ему две телеграммы, в оба адреса. Не буду ни приводить, ни перечислять многочисленные поздравления, прибывавшие сначала с защитой, затем с ее утверждением. Исключение сделаю только для письма Чичерина и ему же посвященного абзаца из письма Пигарева.