Да что вы знаете о настоящих принцессах?

— Забудь! Это износостойкие и самоочищающиеся перчатки фирмы Мирикл… В Лоссии из подобной ткани форму военным шьют. А у нас — перчатки… Бальные.

Она поднесла сжатую в кулак руку к лицу, резко распрямила пальцы и подула на ладонь. Перчатка вновь засияла белизной. Селия опустила руку и подняла взгляд на Чарльза:

— Как жаль, что нельзя поступить также с некоторыми воспоминаниями!

— Да, слишком часто мы лучше всего помним то, что хочется забыть, — согласился он с грустной улыбкой.

— А знаешь, десять лет назад я страшно завидовала тебе и Грегори, — неожиданно призналась она после пары минут молчания.

Чарльз всем своим видом изобразил внимание. Селия печально улыбнулась и пояснила:

— Маленькой глупой девочке очень хотелось, чтобы её мама в свое время смогла сделать то же самое, что совершила леди Мария ради вас.

Девушка подняла с земли сухую веточку и поворошила ею травинки у корней деревьев.

— Я почти ничего не помню о маме. Только голос и руки… Но как ждала её, помню очень хорошо. Когда отца отправили работать в Кленцию и он взял меня с собой, я восприняла это как предательство! Мне думалось, что мама вернётся и не сможет нас найти… Я подросла, поняла, что зря ждала. Повода обижаться на отца больше не было, но обида осталась…

Селия нарисовала на земле несколько линий и отбросила прутик. Подняла голову и, прищурившись, посмотрела на переплетение ветвей. Некрупные удлиненные листья были плотными и очевидно тяжелыми для столь изящных веток.

— Я отказывалась разговаривать с ним. Да и с кем-либо другим — тоже. Если честно, я была угрюмым и не слишком приятным ребенком!

— Мне так не показалось, — тихо возразил Чарльз. — Ты была жизнерадостным, очаровательным бесенком! Правда, тогда мне думалось, что больше жизнерадостным, чем очаровательным…

Селия повернулась к нему, блеснула глазами сквозь прорези маски, лукаво улыбнулась и уточнила:

— Но, что бесенком, ты не сомневаешься, — и увидев его ответную улыбку, продолжила. — Ты знаешь, а за то, что я вновь стала интересоваться окружающим миром, стоит поблагодарить тех самых родственниц, вид которых так впечатлил меня сегодня!

Чарльз чуть склонил голову, поощряя её продолжить рассказ.

— Карнеилла и Эжени Бадауд, мать и дочь. Мы столкнулись с ними на прогулке в парке. Карнеилла наговорила много лишнего. О маме в том числе. Отец в ответ тоже сказал ей что-то не слишком приятное, а у меня случился спонтанный выброс силы.

— Было много пострадавших? — подобрался Чарльз.

— Обошлось без жертв, — успокаивающе махнула рукой Селия. — Почти… Карнеиллу обдало водой из паркового фонтана. Пострадали ее шляпка, макияж и чувство собственного достоинства.

— А как ты? Долго в себя приходила?

— Ты знаешь, вот как водой в лицо Карнеиллы плеснула, так и пришла. И людей вокруг себя заметила, и небо голубое, и отца…

Девушка пару раз перекатилась с носков на пятки, потом вскинула голову и обхватила себя руками.