Юридические аспекты организации и деятельности Парижского Парламента во Франции

Интересно отметить, что в период Фронды (1648–1653), в частности при продвижении соответствующего Ордонанса Высший суд королевства считал себя выступающим и действующим в интересах и от имени всего французского народа, тем самым претендуя на роль сословно-представительного органа государства[550].

Регентша ответила на эти требования заявлением, что «эта сволочь (canaille) оскорбляет королевское величие»[551].

Тем не менее, Ордонанс был принят, д'Эмери был выслан в свои поместья, была обещана отмена интендантов.

Показательна в данном контексте запись политического деятеля Франции Джулио Мазарини в одном из своих блокнотов: «Парламент вошел в роль монарха, и весь парижский народ пошел за ним, дав королю в соправители Брусселя[552]» (курсив мой. — Е.К.)[553].

Таким образом, на основе вышеизложенного, можно прийти к выводу о том, что, во-первых, Высший суд королевства в XIV–XV вв. взял на себя обязанность своими постановлениями регулировать правопорядок в Париже, а также в других городах, подпадающие под его юрисдикцию. Данные постановления действовали на территории ведения Парижского Парламента, являлись общеобязательными для всех граждан данной территории, имели постоянный характер, т. е. действовали до их отмены, тем самым представляли собой своеобразный локальный источник права средневековой Франции.

Во-вторых, во время Фронды во Франции (1648–1653) Парижский Парламент выступил как полноценный законотворческий орган страны, действовавший от имени всего общества Франции.

Подводя итог третьей главы данного исследования можно прийти к следующим выводам.

Парижский Парламент будучи «продолжением короны» самостоятельно определял часть своих полномочий.

Так, компетенция Высшего суда королевства была сформирована двумя путями: 1) королевскими актами; 2) самим Парламентом. Практика, при которой Парижский Парламент мог присвоить себе те или иные полномочия при молчаливом согласии на это со стороны королевской власти, придавала его юрисдикции относительно неограниченный характер.

Парижский Парламент совмещал полномочия суда первой инстанции и апелляционной инстанции для всех поданных королевства.

Однако не всегда четко были определены основания соответствующей юрисдикции Парламента. Это было связано, во-первых, с открытым перечнем «королевских случаев», разбираемых Парламентом по первой инстанции, во-вторых, с претензией королевского суда на роль «главного арбитра» страны, гарантирующего высшую справедливость при рассмотрении судебных дел, позволяющую ему вершить правосудие по любому делу в стране.