Полководцы Московского царства
- Автор: Володихин Дмитрий Михайлович
- Год: 2020
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-235-04368-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Полководцы Московского царства». Краткое содержание книги:
[Адаптировано для AlReader]
2 октября 1552 года город был взят.
Московские ратники захватили самого хана казанского Едигера. Напротив, многие тысячи русских пленников, пребывавших у казанцев в рабстве, были освобождены и отправлены домой.
Казань перестала быть страшной угрозой всей восточной окраине Московского государства. На протяжении нескольких десятилетий местные жители поднимали бунты, но неизменно бывали разбиты. Постепенно произошло «замирение» края и переселение туда множества выходцев из центральнорусских областей. Казанское ханство влилось в Россию и стало частью ее территории.
А князь Микулинский получил пост наместника на Двине, и трудно понять, награда это или опала… Там, впрочем, воевода пробыл совсем недолго.
Весной — летом следующего года Семен Иванович вновь был призван на службу. В Серпухове он стоял как царский воевода рядом с войсками удельного князя Владимира Андреевича Старицкого. И царские полки, и удельные выставлены были «на берег» для защиты от крымцев. 1 августа князя «отпустили» из Серпухова «для казанской службы».
Это означало следующее: после покорения Казани очень быстро начался первый мятеж «луговой черемисы». Несколько месяцев Микулинский готовил к походу армию, во главе которой отправился воевать в отлично ему знакомые места. Войско двинулось под Казань в декабре 1553 года. По дороге к нему присоединился отряд из свияжского гарнизона, а также мощный корпус служилых татар.
А в феврале 1554 года из тех мест в Москву прибыл от князя Микулинского гонец Назар Глебов. Он сообщил о полной и совершенной победе.
Русские полки прошли мятежные земли вдоль и поперек, уничтожая неприятельские отряды. Они двигались по «Арским местам», где, неподалеку от Казани, жила «черемиса», по землям чувашей, по рекам Каме, Меше и Вятке, добрались до Уржума. Основная база мятежа, городок на Меше, был сожжен. Огнем и мечом князь Микулинский очищал область от бунта. В конечном итоге представители местной знати запросили мира, изъявив готовность покориться, платить дань.
Русское войско взяло в плен шесть «честных людей», то есть представителей знати, военачальников, а также освободило еще восемь тысяч русских пленников.
К 1554 году князь Семен Иванович Микулинский подошел зрелым человеком. Ему 44 года, он знаменит по всей России своими победами и полностью погружен в военное дело. За блистательными военными успехами «командарма» стояла нелегкая судьба. Отец и братья полководца к тому времени ушли из жизни. Жену он видел в перерывах между походами. Лучшая часть жизни прошла в службах, сидении по дальним городам да в сражениях.
Может быть, Семен Иванович хотел от этой жизни чего-то еще, чего-то большего, ему не хватало каких-то простых радостей. Поэтому, когда бес лукавый подвел его под соблазн, князь поддался. В душе, как видно, стало пустовато, и служба ту пустоту не закрывала полностью.
В 1554 году блистательная карьера князя Микулинского прервалась по политическим причинам.
Еще в 1553-м на Москву легла тень смуты. Молодой царь тяжело заболел и потребовал от вельмож дать присягу малолетнему сыну Дмитрию… Но у тех были свои соображения по поводу того, кому отдать престол. И на месте малыша-наследника многие видели его взрослого родича — князя Владимира Андреевича Старицкого. Был в одной «думе» с аристократической партией, которая хотела служить князю Владимиру Андреевичу Старицкому, и князь Микулинский. Но тогда его «шатание» осталось для царя тайной. Иван IV выздоровел, вопрос о престолонаследии был снят сам собой, а в поле зрения государя оказались только явные бунтари.
На следующий год за рубеж пытался бежать князь Семен Лобанов-Ростовский, входивший в эту группировку, но попался и в ходе расследования выдал многих, в том числе и своего тайного единомышленника — князя Ми-кулинского. Масло в огонь мог подлить тот факт, что воевода стоял тогда в Серпухове по соседству с удельной армией Владимира Андреевича Старицкого: это наводило на мысль о подготовке военного переворота… С тех пор Семен Иванович на три-четыре года исчезает из летописей и воеводских списков. Очевидно, его постигла опала… Бог весть, сколь суровым вышло наказание. Тот же князь Лобанов-Ростовский чуть не лишился головы, но, по заступничеству митрополита, сохранил жизнь, отправившись в тюрьму на Белоозеро. Надо полагать, с недавним победителем «черемисы» обошлись мягче, однако к важнейшим государственным и военным делам его больше не допускали. Какое-то время князь сидел (по второму разу) наместником на далекой Двине, затем, в 1557/58 году попал на воеводское «годование» в не менее далекую Казань.
Соблазн политической интриги скосил многих знаменитых «командармов» грозненского времени. Некоторые «удостоились» опалы, ссылки, насильственного пострига в монахи, кое-кто впал в бесчестие, а кого-то и жизни лишили. Они летали высоко, наши полководцы того времени. Но все дело в том, что военная элита на две трети была тождественна элите политической. Судьбы страны, государственных учреждений и самой династии нередко держали в руках те самые «командармы», которым назавтра после очередного заседания Боярской думы надлежало убыть на «боевое дежурство» куда-нибудь в Серпухов — отражать крымцев. И чуть только поддавался аристократ, военная косточка, соблазну подправить нечто большее, нежели порядок старшинства подчиненных ему воевод, как его сейчас же могло постигнуть большое несчастье. Тех, кому ведомы вершины жизни этой, Господь знакомит и с пропастями, с самым их дном…
Лишь в связи с началом Ливонской войны Семена Ивановича вновь призывают на царскую службу. Ему повезло «воскреснуть» от государевой опалы.
Ливонская война, которая принесет России и великие победы, и великие тяготы, начиналась триумфально. Русским воеводам сдались Юрьев, Нарва, Раковор и многие другие города. Однако в конце 1558 года власти Ливонского ордена опомнились и собрали силы для контрнаступления. Войска орденского магистра нанесли несколько чувствительных ударов. В перспективе это грозило Московскому государству потерей стратегической инициативы.
Тогда из Москвы пришел приказ: провести акцию устрашения, которая надолго отобьет у ливонцев охоту к такого рода затеям.
В декабре 1558 года «на ливонские немцы» отправилась рать из пяти полков под командованием князя Семена Ивановича Микулинского. Старшим по знатности в этом войске формально был служилый татарский «царевич» Тохтамыш, двигавшийся со своим «двором», однако управлял боевыми действиями не он, а князь Микулинский. С русскими полками шел огромный сводный корпус служилых татар и представителей северокавказских народов. Псковский летописец с изумлением перечисляет их отряды: «…черкасы пятигорские и царевич Тохтамыш и татары и черемиса юрьевские».
Семен Иванович не взял с собой осадную артиллерию, поскольку в его планы не входило осаждать мощные крепости. Но на санях с армией князя передвигался «легкий наряд», предназначенный, надо полагать, для огневой поддержки во время полевых столкновений.
Как полагает историк В. В. Пенской, «поместной конницы с воеводами было порядка 9—10 тысяч…» (считая боевых холопов). Служилых татар Семен Иванович имел под рукой две тысячи или чуть более, а «стрельцов и казаков, посаженных на конь», — от тысячи до трех тысяч человек[268].
Армия князя Микулинского в январе 1559 года ворвалась по широкому фронту на земли ордена и архиепископства Рижского в районе Алыста (ныне Алуксне). Другая ее часть двигалась в общем направлении на Кесь (иначе Цесис, Венден) и Ригу. Стояли страшные морозы, и старожилы удивлялись, как можно воевать в такую стужу! Тем не менее воевода «распустил войну» на огромной территории. «Не было места, где бы ни воевали, — сообщает летописец. — И разорили той зимой 7 городов, множество кораблей пожгли в море под Ригою»[269]. Жители Риги, утратив уверенность в собственных боевых возможностях, своими руками сожгли городское предместье, лишь бы не отдавать его русской коннице на поживу.
268
Пенской В. В. Очерки истории Ливонской войны: От Нарвы до Феллина. 1558–1561 гг. М., 2017. С. 93, 94.
269
Псковская третья летопись // Полное собрание русских летописей. М., 1955. Т. 5. Псковские летописи. Вып. 2. С. 237, 238.