Хранительница искры

— Будет битва?

— Морок уже наползает. Наместник тьмы уже учуял, что пламя живо, что последняя искра всё ещё не угасла и он пойдёт по моему следу, — подтвердила его догадки Мидэя. — Защищаться мало. Придётся драться. И ваши воины нам бы не помешали. Примирись с братом. Сейчас Станис к тебе прислушается. Без союзников светлый источник падёт.

— Ну, раз ты обещаешь мне стоящие драки я не против. Это всё, что мне сейчас нужно, — тряхнул головой вольверин и его длинные чёрные волосы упали ему на лицо. И тут же вздрогнул, когда тёплые пальцы Мидэи коснулись его щеки. Девушка задумчиво улыбаясь, с нежностью убрала его патлы за ухо, погладила по плечу и упёрлась ладонью ему в грудь.

— Бесшабашной голове и горячему сердцу нужны вовсе не стоны и кровь. Твоя душа, Ахилл, исцелиться лишь светом. Ведь только свет рождает любовь, во тьме её нет. Дерись за своё будущее, у тебя оно может быть удивительным, ты даже не подозреваешь, что может ждать тебя впереди.

— Сила дала тебе знать, что со мной случится? — встрепенулся Ахилл, до этого дня даже не надеющийся, что в грядущем ему есть место.

— Короткое видение. До того, как открыла туннель и потеряла все силы. Но не всё будущее определено, некоторые повороты зависят от нашего выбора.

— У меня нет права обсуждать столь щепетильный союз, но я встану на твою сторону, хранительница, — сверкнул ожившими глазами вольверин.

Без силы дара она чувствовала себя слабой и измотанной, ощущая связь с еле живым, трепещущимся в груди Лионеля священным пламенем, что уже говорило о том, что в мире и в душах живых созданий пока ещё побеждает тьма. Кто-то сунул ей в руки черепок с горячей похлёбкой, заботливо усаживая у костра на поваленное бревно. Мидэя подняла глаза — Данат.

И в тот же момент её затопило такой удивительной теплотой, будто её вдруг развернувшуюся душу взяли в большие добрые ладони. «Ему подарила жизнь необыкновенная женщина, она растила его, вплетая в него свет, поэтому Данат просто не может быть таким, каким его видят и знают другие»

— Спасибо, — прошептала Мидэя, сжав его руку. Но её глаза невольно сказали ему о большем, заставляя его сердце кувыркаться в груди.

Ещё ни одна женщина не смотрела на него таким … таким взглядом. А он перевидал много разных взглядов: похотливых, страстных, одержимых, даже влюблённых. Но так на него смотрела только Мидэя. И будь он проклят, если это не любовь. Ради таких её взглядов он готов нести её пламя во всякие земные уголки и неведомые подземелья. Она растворялась в его душе, согревая и принимая его, словно в мире не было ничего ценнее, чем он, лучше, чем он, желанней, чем он. Прощение, восхищение, нежность и какая-то вечная сила была в её взгляде.

— Гм, князь, а можно полюбопытствовать? — Винс положил конец волшебству, Данат отвлёкся от своих мыслей и взгляд прервался. — Мы тут забились с парнями в споре и теперь хотелось бы узнать, кто же из нас был ближе к истине и кому достанутся все золотые. Скажи, Данат, кого из дочерей Гратобора ты собирался выбрать себе в жёны?