Американский орёл

Грёбке затушил окурок в пепельнице и произнёс:

— Вы выглядите… беспокойно.

— Я впервые в жизни нахожусь наедине с агентом гестапо, — ответил Сэм.

— Наша работа в основном… Моя работа в основном… похожа на вашу, — произнёс Грёбке и пожал плечами. — Полицейская работа.

Его английский был безупречен, но с сильным акцентом.

— Это вы так считаете. Мне в это поверить тяжело.

Грёбке уставился на него.

— Вам не нравятся немцы.

— Кому какое дело, не так ли?

Грёбке склонил голову, словно гончая, уловившая мимолётный след, какой-то шорох в траве чего-то такого, что необходимо догнать и убить.

— Мы вам чем-то навредили?

— Ага, — сказал Сэм, чувствуя, как в груди всё сжалось. — Убили моего отца.

Голова снова едва заметно пошевелилась.

— Скорее всего, нет. У меня не такой уж богатый опыт общения с американцами. Так, что не думаю, что это я убил вашего отца.

— Может, нет, но это сделали ваши соотечественники.

— А. Великая война, я прав?

— Да, вы правы.

— То была война, — ответил немец. — На войне всякое происходит.

«Ага, и это всякое творят немцы», — подумал Сэм. Полыхающие Роттердам и Ковентри. Тонущие пассажирские лайнеры. Первое использование отравляющих газов. Но этот человек из гестапо друг ФБР и кто знает, чей ещё. Поэтому Сэм ответил:

— Ага. Война. Неприятная штука.

— Насчёт вашего отца, — беззаботно продолжал Грёбке. — Что с ним случилось?

— Он вернулся с войны с лёгкими, поражёнными немецким газом. Затем он пятнадцать лет их выкашливал, пока не умер в фермерском доме.

— Это было давно, и мне жаль. Однако что вы думаете о нас нынешних?

Сэму больше не хотелось продолжать диалог с этим немцем.

— Я бы предпочёл не отвечать. По известным вам причинам.

Грёбке расслабился, словно понял, что вышел победителем из этой дискуссии.

— Мне кажется, я знаю американцев. Вы считаете нашего лидера диктатором, тираном. Возможно. А, что же вы сами? А?

Сэм продолжал молчать. Ему очень хотелось, чтобы Лакутюр поспешил вернуться.

Грёбке прищурился.

— Что же касается вас, я скажу, что ваш президент — дурак и пьяница. Также я скажу, что наш фюрер станет величайшим лидером нашей страны. Он принял страну, разрушенную войной, разрушенную экономической депрессией, и за короткое время привёл её к тому, что мы заслуживаем по праву. Вы можете сказать то же самое о своём президенте? Вас до сих пор корежит от депрессии… ваши вооружённые силы — международное посмешище… Японцы рвут Китай на части, а вы просто стоите и смотрите. Они выдавили вас с Тихого океана, подкупив вас уйти со своих баз, вроде той, что на Гуаме… и вы даже пальцем не пошевелили, когда Нидерланды, Франция и, наконец, Англия пали перед нами на колени.