Избранные произведения. III том

Большая часть берет с собой только то, что может унести в рюкзаке или же нагрузить на рубака (судя по описанию Кергеммега, рубак больше всего похож на маленького пернатого ослика). Некоторые торговцы, разбогатевшие за время пустынного сезона, выходят в путь с целым караваном рубаков, нагрузив их всяким добром. Хотя большинство анзаров путешествуют в одиночку или небольшой семейной группой, на наиболее популярных дорогах их собирается так много, что они следуют чуть ли не в затылок друг другу. В таких местах временно возникают более крупные группы переселенцев, поскольку люди старшего возраста или больные и слабые при задержках в пути особенно остро нуждаются в помощи; им всегда кто-нибудь помогает раздобыть пищу и нести вещевой мешок.

Детей на дороге, ведущей на север, нет.

Кергеммег не смог точно сказать мне, сколько всего сейчас анзаров в его мире; согласно его мнению, их несколько сотен тысяч, может быть, даже миллион. И все они объединяются во время миграции на север.

Достигнув гористых Срединных Земель, они отнюдь не сливаются в единый отряд, а наоборот, рассредоточиваются по сотням различных троп; некоторые из этих троп нравятся большинству, а некоторые — лишь единицам; одни уже почти превратились в настоящие хорошо утоптанные дороги, а другие за долгое время настолько заросли и изменили свои очертания, что лишь те, кто уже ходил по ним прежде, могут вспомнить все нужные повороты. «В таких случаях как раз очень хорошо, когда вместе с вашей группой идет человек, проживший уже целых три года, — сказал Кергеммег. — Он, скорее всего, уже дважды ходил по этому пути». Как я уже говорила, анзары путешествуют налегке и передвигаются очень быстро. В течение всего пути они живут, можно сказать, на подножном корму, если не считать засушливых высокогорных районов, где, по выражению Кергеммега, «их заплечные мешки здорово теряют в весе». Там, на высокогорных перевалах, среди скал и глубоких каньонов, бедные маленькие рубаки, на которых богатые торговцы нагрузили целый воз своего добра, начинают спотыкаться от усталости и дрожать от холода. И если тот или иной торговец пытается гнать их дальше, другие люди снимают с бедных животных груз и отпускают их на свободу, позволяя уйти вместе с ними и своему собственному единственному рубаку. Рубаки тут же, прихрамывая и оскальзываясь, устремляются назад, на юг, в пустыню. А вещи, которые они тащили на себе, так и остаются лежать у дороги; их может взять себе любой, только никто ничего брать не хочет, разве что иногда берут немного еды в случае особой необходимости. Никому не хочется тащить на себе лишний груз, замедляя тем самым темп перехода. А весна между тем наступает, прохладная, сладостная, северная весна. Она приходит в покрытые молодой травкой долины, в начинающие зеленеть леса, на берега озер и светлых холодных рек, и анзарам хочется поскорее добраться до цели и быть там, когда весна будет в разгаре.