Темная эльфийка. Книга 8. Рубин молний

Отстегнув трех лошадей отправили воинов, в город. Сами присели и разожгли костер, разогревать еду принялась Люти. Так как после того как она вышла, со столькими болтами в груди и многих частях тела, многие стали её сторонится.

Вынимала она их со спокойным, даже чуть улыбчивым видом, что еще больше озадачило некоторых из людей.

Потом просто перейдя в тень появилась, уже целой и невредимой. Я же достав одно зелье, смазала раны Лину и еще троим людям. Раны затянулись, но что бы вылечить их полностью нужно было время.

Я же лишь дала зелья что бы, воины больше не теряли кровь. Обработав раны мы приступили к ужину. Три воина вернулись уже под ночь, приведя с полтора десятка лошадей.

Они как привязали лошадей сразу сели у костра. Принимая чашки от Люти благодаря её.

Про то что с ней было, все быстро забыли, кроме самого хозяина каравана.

Когда уже Люти встала на дежурство, он решился и подошёл к нам, присев он спросил.

– Скажите, а как Люти с такими ранами спокойно вышла из леса, кто она такая?

– Она, монах и просто отключает болевой синдром, – сказала я, что бы выкрутится.

– Но у неё даже кровь не шла? – точнее там её явно не было, я видел черную жидкость.

– Что вы хотите услышать? – спросил Лин, посуровев.

– Правду, – сказал он с серьезным лицом.

– Правда в том что вы получили нашу поддержку и личение. Правда в том что она одна остановила одну из трех групп, полностью их уничтожив. Что вы еще от нас хотите! ? – спросил он.

Глаза его уже светились ярким белым светом. Хозяин каравана отшатнулся, но посмотрев на меня присмирел. Он тут же осунулся и завалился спать. Я не выдержав отправила в него сгусток крови, усыпив тем самым его.

– Лин ты бы погасил свои глазки, – сказала я ему тихо. Он поняв, тут же сделал, то что я просила.

– А что он придирается, спасли пусть будет благодарен за это.

– Я полностью с тобой согласна. Но вот думаю что будет завтра?

– А там видно будет, вон остальные вполне довольны и во всю пытаются за ней приударить. По Леону было видно, что его грызет ревность, но он держится.