Новенькая для дикого. Закрытая школа.

— А. Имя. Да. Ох, что-то я перепила. Ох, Варя. Плохо мне. Ты запомни имя, вдруг я завтра забуду.

— Чтобы мне его запомнить, ты должна его назвать.

— Антон, - откисает на моём плече, дыша алкогольным паром опять же в мою сторону.

Отворачиваю её голову в другую. И Колесникова послушно стала говорить туда, не вдуплив, что что-то поменялось.

— Свиридов мямлил, что в нём вся проблема.

— В Антоне?

— Т-ха. Из-за него дикий и принцесса ледяная, на тебя охоту открыли.

— Во-первых, дикий её недавно закрыл. Во-вторых, - загибаю второй палец и через долю секунды разгибаю.

Для кого стараюсь?

Колесникова даже не видит, что я делаю. Надеюсь, она меня хотя бы слышит.

— Нам имя не даёт ни ши-ша. Дикий и Ледов в этого Антона втюрились одновременно, что ли? Он их попросил за мной побегать? Кто быстрее и резвее это делать будет, тот и получит его. Так?

— Ну-у-у-у, - призадумывается «ночная бабочка».

— Я придумала эту версию только что. Алёна! - тычу пальцем в её спутанные волосы.

— Да. Извини, - заваливается она на бок, благодаря мне.

Благо - влево падала. Если бы прямо, сомневаюсь, что я бы её словила и она не проломила бы лоб. Или лбом пол.

Уж как повезло бы.

— Не может быть этого. Ты права, - осоловев похоже вконец, надувает щеки Колесникова.

— В-третьих! - произношу, видя, что информация вроде до её мозга доходит.

— Думаешь Антон - редкое имя? И на всю Россию есть лишь тот Антон, что как-то связан со мной? - язвлю.

Алёна собирает глаза в кучку.

— Всё, - говорю, не добившись нормальной реакции.

— Иди спать. У тебя буквально на лице нарисовано невменяемое состояние.

Колесникова покладисто стекает на пол. Проползает на корячках до матраца. И закрыв глаза, вроде засыпает на нём.

Или, если чему-то улыбается...не спит?

Занавесив окна, поставила будильник на семь. И настроилась поспать часика три с копейками.

Но спустя неопределённое время с пола от коматозницы слышу робкое: — Можно и фамилию узнать.

Шуршание. Скребки триллерные и Алёна без предупреждения взбирается на кровать.

Отдавив мне все внутренности, пробирается к стеночке.

Пробралась.

Выдернула из под меня одеяло. Безмятежно раскидала по моему лицу свои волосы и нагло засопела.

Я же из-за того, что она мне локтём по шеи проехалась надсадно хрипела, и никак не могла прекратить.

Чем матрац не угодил?

Ну, чем?

Пинок в спину размышления обрывает.

Господи ты, Боже мой.

Зацепившись за тумбочку - удаётся, по счастливому стечению обстоятельств, не упасть.

Добыв телефон, грохнувшийся из-за произошедшей свистопляски за тумбу, направляю фонарик на Колесникову.

Она легко уходит от раздражителя, закрывшись одеялом по самую макушку. И беззаботно продолжает спать себе дальше.

Как в воду глядел водитель.

Надо было бежать из эдема мне. Надо, но не убежала вовремя. Теперь же поздно.

***

Стоя над кроватью, борюсь с противоречием, возникшем в душе.

Как хочется не будить её.