Восхождение к власти: Новый порядок

– Я же говорил сегодня утром, – Комаров поднял автомат и вогнал в него обойму, заряженную шоковыми пулями. – Именно оттуда и пойдём.

– Почему мы должны вот так вот идти? – уточнила Сериль. – Нет бы, через послов и консулов.

– Потому что мы действуем быстро и не официально. У Южноамериканской Федерации все процедуры занимают долгий период, а для иностранцев она закрывает ход дальше двухсот метров посольства, – пояснил Комаров. – Наши агенты еле как смогли просочиться через кардоны и разведать всё. А уж нам и надеяться не на что в случае хоть малого официоза.

– Да и Рейх, занятый войны с коммунистами, вряд ли санкционирует эту операцию, – заговорил Эстебан. – Так что мы сами здесь. И наша задача – вытащить одного человека, ради спасения другого. Ничего, мы вытащим Данте, – с боевым настроем закончил Эстебан.

– Вот бы мне такого парня в Праге, – послышался голос поляка. – Быть может с нами был бы ещё один человек.

– А что случилось?

– Тут не о чем особо говорить. Один гавнюк, бывший главой Конфедерации прятался в Праге. Тогда ещё этот город был центром боёв между либералами и коммунистами, – капитан отстранённо взглянул в иллюминатор. – Он первым и вторым обещал что-то.

– И какая у вас была задача?

– Отомстить за тех парней, которых эта сволочь погубила в России. Мы собрались штурмовать его замок, но всё пошло не по плану. В осаждённом городе может случиться всё что угодно… Всё закончилось тем, что вторую группу загнали на крышу храма с которой им пришлось сигать, – О‘Прайс взглянул на Эстебана и на суровом лице прожжённого капитана парень смог разглядеть тень меланхолии. – Если бы их не кинуло союзное прикрытие, если бы был с ними такой парень как ты, то с нами летело ещё пару парней.

– Но мы настигли этого урода, – грозно заговорил Комаров.

– Да, старина. Но это было так давно, но у нас есть память об этом, – капитан сел на место. – Что уж… главное помнить о том, что мы тогда сделали. В Хэрифорде есть монумент павшим, на нём мы высекали имена. Мы храним память о подвигах, даже когда лица стираются из нашей памяти. Воспоминания остаются, даже когда у нас отбирают всё остальное.

– И что же вы помните? – спросил Эстебан, потирая пистолет, который заряжен так же шоковыми пулями.

– Я помню, то, что произошло там, помню какой путь мы прошли и за что воевали. Сначала за родину, потом за деньги, а потом ради мести.

Эстебан не стал больше спрашивать поляка английского происхождения. Видно, что этот старый военный много чего пережил и лишний раз его не стоит тревожить по этому поводу.

Из динамиков раздался голос, это речь пилота:

– Идём на сближение. Всем занять места и быть готовыми.

– Отлично, – О‘Прайс достал из сумки планшет. – Я обеспечу вас информацией о передвижениях противников. Ваши маячки помогут мне вас отследить. Берите его дочь и бегом к точке.

Самолёт стал стремительно снижаться и терять скорость. Под его серебристым брюхом стелется городской покров – мелкие и высокие здания, улочки среди них и море зелени, и всё это отражается на корпусе машины. Где-то поодаль виднеется высокая серая статуя Спасителя, который распростёр руки на встречу погибающему человечеству, но оно так и не ответило на призыв к любви. Вскоре они уже были над нужным местом и самолёт, изменив положение двигателей смог зависнуть над одним из домов. Перепуганные люди внизу, одетые в цветастые рубашки и шорты, лёгкие брюки и футболки с криками и воплями стали разбегаться.