Его покорная невеста

К раскаянию и злости на самого себя примешивалась изрядная доля ненависти к Императору, когда они с Гораном убедились в том, кто помог Алессандро выйти из стазиса и исчезнуть. В голову лезли мысли о том, что его ночь с любимой могла быть лишь способом отвлечь его, для того, чтобы спасти Императора. Что Шанти пыталась его настроить против наставника специально. Он был готов поверить в это, его душа металась между надеждой на взаимные чувства и безумным желанием найти поскорее обоих. А дальше… Он все еще был уверен, что никогда не причинит любимой вред, даже если убедится в том, что она использовала его и предала.

И каждый раз, когда Карающий пытался с ним поговорить, ненавязчиво, с привычной заботой и вниманием, Кайден испытывал боль. Выжигающую мысли путающую сознание.

И теперь эта боль сделалась практически нестерпимой.

— Я все делаю для вашего блага, сын мой. Я присутствовал при вашем рождении, закрыл глаза вашей матери, своей единственной любимой, я воспитал вас как собственных детей. Но пришло время принимать жесткие и, порой, несправедливые решения.

— Отец, ты подвергаешь опасности мою женщину! — перенеся новую волну боли, выдавил Кайден. Он чувствовал настороженность, исходящую со стороны брата и… не испытывал вины. Скорее, раздражение и гнев. Именно эти два чувства постепенно овладевали рыцарем, вызывая стойкое желание бороться, протестовать. Беспрекословное подчинение бесспорному авторитету наставника почему-то теперь казалось пережитком прошлого, которое должно было остаться в далеком детстве. Отец, наставник, единственный друг и учитель, произносящий слова, призывающие уничтожить его кровного врага и…возлюбленную. Кайден бы прошел мимо гибнущего Императора, не протянув руки помощи, но Шанти не заслужила травли и преследований. Пусть она сейчас с другим, возможно, предала и использовала его. Но… Он предпочитал решить этот вопрос только наедине с самой Шанти, не впутывая в это тех, кто способнен причинить ей вред.