Граница пустоты. Том 3 (ЛП)

– Я знал, что это ты. Я чувствовал, что мы встретимся друг с другом. Шики сейчас спит?

– Можно и так сказать. Слова сейчас предназначены только для тебя и для меня.

Ленивая улыбка покоится в уголках ее губ.

– Так кто ты такая на самом деле? – спрашивает парень.

– Я есть я. Два индивида, названные Шики, живут внутри, но я не являюсь одной из них. Я та, что живет в пустоте меж двух сердец, двух разумов, двух душ. Или возможно, можно сказать, что я и есть эта пустота.

Ее рука слегка касается груди, когда она закрывает глаза, почти как в молитве.

– То, что противоречиво. То, что ненавидимо. То, что нетерпимо. Прими эти вещи и все иные, и никогда не будешь знать боли. Но есть и иное. То, что гармонично. То, что желаемо. То, что дозволено. Отбрось эти вещи и все иные, и не будешь знать ничего, кроме боли.

Парень осознает, что она говорит о том, чем была Шики, когда Шики и Шики существовали в ней одновременно.

– Одна соглашается, один отрицает, – продолжает странная девушка. – Она завершена, но изолирована. Одна. Не согласен? Один цвет, идеальный и незапятнанный, таков лишь потому, что не присоединился к другим. Он не может измениться, вечно оставаясь тем же. Этим они были. Две противоположности, исходящие из одного единого первичного истока. Пропасть между ними пуста. И в ней живу я.

– Так зачем ты позвала меня сюда, Шики? О, ты не против, если я буду называть тебя «Шики»?

Парень наклоняет голову, показывая замешательство, но девушку это не волнует.

– Вовсе нет, – отвечает она. – Реги Шики – это мое имя. Я буду польщена, если ты будешь звать меня моим именем. Возможно, это даст мне значение.

Что-то есть в ее голосе, думает парень, что кажется одновременно детским и взрослым.

Они так и говорили какое-то время, минуты утекали за бессвязными мимолетными разговорами: парень говорил с ней с каким-то чувством знакомства, а девушка слушала внимательно с размытым удивлением, как будто ничего не изменилось. В чем-то это так и есть. Хотя девушка знала, что она безнадежно отличалась от парня.

– Так, давай спрошу прямо. Шики не помнит, что случилось на этой дороге четыре года назад? – внезапно спрашивает парень. Это было то время, вспоминает он, когда они оба еще учились в старшей школе. Он вспомнил, как спрашивал Шики, когда они встретились снова в школе, встречались ли они раньше. Шики лишь ответила, что она не помнит.

– Боюсь, что нет. Я отличаюсь от нее. Шики и Шики были двумя сторонами одной медали, и их воспоминания были переплетены. Но я являюсь отдельной сущностью, так что Шики не вспомнит слов, которыми мы обменяемся сегодня ночью.

– Понятно, – бормочет он с некоторым разочарованием.

Он встретил ее в марте 1995. Они столкнулись на этой дороге, в день такого же холодного снегопада, как и сегодня, когда оба поступали в старшую школу. Он шел домой, когда заметил одинокую девушку на тротуаре, неподвижно стоящую и глазеющую на звезды. Он на время забыл о своих планах дойти до дома и лечь спать, когда поприветствовал ее простым «добрый вечер», как будто приветствовал старого хорошего друга. Снег тогда был также красив, как и сейчас; достаточно красив, чтобы пересеклись пути двух незнакомцев.

– По правде, я должна кое-что спросить, Кокуто. К сожалению, это будет самым важным, самым последним из вопросов, которые я когда-либо задам тебе. За этим я и пришла.

Девушка смотрит на парня глазами, возраст которых противоречит ее внешности.

– Чего ты желаешь? – мягко спрашивает она. Вопрос оказывается неожиданным, и парень не может сходу найти слов для ответа. Девушка хранит ее механическое, почти довольное выражение лица.

– Загадай желание, Кокуто. Желания людей просты, и, кажется, Шики ты особенно понравился, так что я дарую тебе эту привилегию. Чего ты желаешь? – повторяет она.

Девушка протягивает парню руку, ее глаза – бездонный колодец, пьющий пустое небо, которое будто смотрит в бездну и отражается в этих нежных глазах, отделенных от обычного мышления человечества. Казалось, оно смотрит в глаза богу.

– Я не знаю… – отвечает он, его голос становится все тише, пока он размышляет. Он смотрит в ее глаза, не с интересом, но с чем-то, похожим на веру. – Я думаю… мне ничего не нужно, – наконец уверенно отвечает он.