ОИР. Обычный Инопланетный Разведчик (СИ)

Признаюсь, неудобно не ощущать чужие эмоции. Я уже привык к тому, что имею подобное преимущество в разговоре. Сейчас же я его потерял.

— Ты умеешь испытывать чувства? — спокойно, крайне медленно спросила она.

Чувствую себя на приёме у психолога, если честно.

— Да, умею, — смотря ей в глаза, ответил я. После чего неожиданно, наверное, даже для себя добавил: — А ты?

Рискнул и сразу не стал обращаться уважительно. Будь я на месте прародителя целой расы, эдаким древним существом, то со временем бы просто махнул рукой на подобное уважение. Через него можно показать отношение, конечно, но только если это… нужно. В данном случае, у меня есть сомнения, что как-то проявлять «почтение» — лишнее.

Прародительница вампиров, услышав мой вопрос, чуть больше приоткрыла глаза, уставившись на меня более заинтересовано. На её лице опять появилась тень улыбки.

— Хочешь почувствовать мои эмоции?

— …да, — чувствуя, что потом могу пожалеть об этом, кивнул я.

Держа зонтик, прародительница вампиров в странном наряде (вру — для этого мира он даже обычный) подошла ко мне вплотную, после чего обняла меня так, словно я её любимый ребёнок.

Сердце по какой-то причине забилось чуть быстрее. Я попытался взять его под контроль псионикой, но не получилось. В голове словно стал подниматься какой-то шум. Медленно, постепенно, звук увеличивался.

Луна, кажется, стала светить ещё более ярко. Во рту неожиданно пересохло. Сердце стало биться ещё быстрее. Шум усиливался.

Понимая, что начинаю терять контроль не просто над эмпатией, а над вообще всей псионикой в целом, попытался вырваться. Абсолютно бесполезно. Мне стало казаться, что моё сознание кто-то начал разгонять, усиливая буквально всё и сбивая контроль. Разум пытался исправить проблему, но просто не мог понять, что происходит.

Это пугало.

Прародительница вампиров подняла на меня взгляд, видя мои попытки вырваться.

— Ты чувствуешь мою симпатию? — вновь едва-едва заметно приподняла она губы, символизируя подобие улыбки. Глаза только у неё оставались такими же спокойными и максимально нейтральными, насколько это вообще возможно.

Понять, о какой симпатии она говорит, было трудно. Отовсюду шёл какой-то шум, физической оболочке стало совсем плохо — такое чувство, что мне в организм вкололи какой-то сильный наркотик, который не может побороть моё сознание.

Прислушаться к этому шуму, что разносился буквально отовсюду, было и того сложнее. Но, минут за пять (прародительница явно никуда не торопилась), удалось всё-таки немного успокоиться и вслушаться в этот «шум».

Он чем-то напоминал писк вместе с порывом ветра. Тяжело описать.

Среди же этого странного «звука» найти какое-то определённое чувство было сложно, но… Да, я нашёл.

— Чувствую, — медленно ответил я немного хриплым голосом.

С какого-то перепугу прародительница вампиров в моих глазах стала выглядеть не просто «привлекательной» с эстетической точки зрения, но и с точки зрения простого мужчины, что увидел обнажённое тело женщины. Странное чувство. Учитывая, что прародительница вампиров передо мной была одетой.

И вновь мы смотрели друг другу в глаза минут десять-пятнадцать, если не больше. Чувство времени, если честно, дало сбой.

— Хочешь стать частью семьи? — неожиданно мягко спросила она.

— Нет, — несмотря на возбуждение, которое я ощутил впервые с того момента, как оказался в этом мире, ответил без всяких сомнений.

В эмоциях прародительницы, на которые я умудрился с её подачи настроиться, проскользнуло лёгкое, едва заметное удивление.

И опять она просто десять минут на меня смотрела. К этому моменту я уже даже полностью привык к этому давлению и шуму, ещё и справившись с возбуждением. Честно говоря, в голове был сильный диссонанс — я воспринимал тело просто как скафандр, одновременно с этим видя в существе напротив «не просто скафандр». Это… очень, очень странно. Безумно странно.

— Хочешь стать другом? — задала тем же тоном она вопрос, смотря мне в глаза.

О чём она думает — чёрт его знает. Её эмоции… Сложно объяснить. Вроде ничего нет, а вроде и есть. Вроде тихие, а вроде и громкие.

Кажется, что этот «шум» — и есть её эмоции. Просто моё сознание с трудом их может понять. Жутко, если честно.

— Почему бы и нет? — всё ещё находясь в её железной хватке, слегка пожал плечами я, мол, без проблем.

Видя эти немного ребяческие действия от меня, в эмоциях прародительницы, кроме шума, промелькнуло едва-едва заметное веселье, что она и показала, улыбнувшись чуть-чуть… выразительнее.

Прародительница неожиданно притянула моё лицо к себе и поцеловала. На этот раз ощущения того, что передо мной «мать, обнимающая своего ребёнка», исчезли. Словно её модель поведения изменилась, и она просто «общалась» со своим знакомым.

Это последнее, что моё сознание отметило, пока не погрузилось во тьму. Последней же мыслей было:

Чистый Разум, какой же странный мир…