Избранное. Тройственный образ совершенства

«Вот Он пройдет предо мною, и не увижу Его; пронесется, и не замечу Его» (Иов IX 11). Моисей завещает народу: «Твердо держите в душах ваших, что вы не видели никакого образа в тот день, когда говорил к вам Господь на Хориве из среды огня» (Второз. IV 15). Поэтому всякое подобие его, которое попытался бы создать человек, будет ложью: «Не сотвори себе кумира»{137}. У него нет даже имени – его можно называть только описательными именами, как Владыка или Сущий{138}. Он подлинно есть и, однако, не занимает никакого места в пространстве; он ярко и определенно индивидуален, но у него нет фигуры и лица. Итак, кто же он?

Твердо установлено одно, что Бог по своей природе – огонь. Ветхий Завет изображает различные состояния Бога как различные виды огня. Моисею Бог является в пламени, объявшем терновый куст; это был как бы эфирный огонь: куст горел, но не сгорал (Исх. III 2){139}. И все-таки он – подлинный огонь, тот самый, которым горят дрова на земле. Распаленный гневом, он извергает пламя, дым и горящие уголья. Книга Чисел (XI 1) рассказывает: воспламенился гнев Божий на Израиля, и возгорелся у них огонь Господень и начал истреблять край стана{140}; но Моисей помолился Богу, и огонь утих. В 17-м псалме читаем: «Разгневался Бог; поднялся дым от гнева Его и из уст Его огонь поедающий; горящие уголья сыпались от Него»{141}. Он пышет жаром окрест себя; Дебора поет: «Горы таяли от лица Господа» (Суд. V 5), и эти слова повторяются в Библии много раз – в псалмах, у Исайи, у Михи{142}: горы тают от лица Господа, как воск от плавящего огня, как от кипятящего воду (Псал. 96, 5; Ис. LXIV 1–3; Мих. 1-4). Все эти речения – не метафоры; в них употреблены слова, которыми именуются обыденные физические явления: esch – огонь, и nomoss – плавить, таять. Бог по существу огонь и бытие его – горение; на Синае он является народу в огне: гора вся дымилась от того, что Бог сошел на нее в огне, и восходил от нее дым, как из печи (Исх. XIX 18). Когда Бог хочет засвидетельствовать пред людьми свое присутствие, он является в виде самопроизвольного огня. На вопрос Авраама: «Владыко Господи, по чему мне узнать, что я буду владеть ею <этой землею>?»{143} – Бог велит ему привести телицу, козла, овна и рассечь их; когда же солнце зашло и наступила тьма – «вот дым как бы из печи и пламя огня прошли между рассеченными животными» (Быт. XV 17). Моисей предупредил народ: сегодня вам явится Господь, – и вот как это произошло: сжегши часть жертвы, Аарон остальную часть оставил нетронутой на жертвеннике, потом вместе с Моисеем вошел в скинию собрания, и вышли, и благословили народ; в это мгновение вышел огонь из Господа и сжег на жертвеннике все сожжение и тук; и видел это весь народ (Лев. IX 23–24). Точно так же, когда Бог явился Гедеону и Гедеон усомнился, подлинно ли с ним говорит Господь, – Бог согласился сделать ему знамение. Гедеон принес мясо козленка и опресноков и положил принесенное на камень; тогда Ангел Господень, простерший конец жезла, который был в его руке, прикоснулся к мясу и опреснокам, и вышел огонь из камня и поел мясо и опресноки (Суд. VI 21). Илия сделал больше: соорудив жертвенник и выкопав ров вокруг него, он велел народу трижды лить воду на жертвенник и на жертву, пока ров не переполнился водою; затем он воззвал к Богу – и ниспал огонь Господень и пожрал всесожжение и дрова, и камни и прах, и поглотил воду, которая была во рве (3 Цар. XVIII 38). Тот же «огонь Господень» пожрал 250 мужей, поднявших мятеж против Моисея в пустыне (Числа XVI 35).