Иное утро

Тимия опешила, но взяла игрушку в руки. В детстве она тоже смотрела этот мультфильм, странно что Джон вообще знает о нем, ведь и в ее время он уже казался старым. А Аку получился хорошим и качественным, удивительно как они смогли выстроить его угловатые рога в фарфоре.

– А где Филипп? – Тимия решила тактично перевести тему.

– Он у мамы. Каждый день созваниваемся.

– Вам разрешено использовать интернет? – Тимия вертела Аку и пыталась разгадать загадку его создания.

– Чего? – Мария опять вопросительно обернулась. – Да вроде нигде не запрещено. Это же наше право на свободу изъяснения, и как говорит Виктор помогает держать разум в тонусе.

Тимия постаралась не выдавать свою ложь и продолжала крутить игрушку.

– А? Ладно. Я видимо была в закрытых частях, – сказала она, – и я не особо важный специалист на самом то деле. От нас с самого начала многое скрывали.

На кухню опять вбежал Джон, но в этот раз с побитой и потрепанной коробкой монополии.

– Тим! Тим! Давай играть! – Джон потащил Тимию за руку. – Ну прошу! Мама мне поддается!

– Ничего то я не поддаюсь, – сказала Мария. – Это ты уже стал умнее мамы.

– Давай потом Джон? – сказала Тимия пытаясь удержатся на покачивающимся стуле.

– Но я хочу сейчас, – взвыл мальчик.

– “Сейчас” – понятие относительное, – сказала Мария. – Дай тете отдохнуть.

– Но…

– Иди почитай, потом поиграем.

– Потом это когда? – Глаза мальчика начали краснеть и казалось скоро он взорвется нескончаемым водопадом слез. – Ма…

Мария отошла от стола и приобняла сына.

– Позже, – сказала она. – честно, позже. Поиграем в войнушку и в монополию.

– Вместе?

– Большие дяди ведь совмещают, и мы сможем, – она поцеловала сына в лоб и развернула. – Давай, иди.

Джон еще раз посмотрел на маму, на Тимию, улыбнулся и убежал с коробкой в обнимку.

– Знаешь, – начала Мария все еще сидя на одном колене и смотря вслед сыну, – я стала мягче в последнее время. Быть может вся эта ситуация даже пошла на пользу.

– В каком смысле?

– В том что теперь я лучше понимаю сына, понимаю мужа, да и сама себя понимаю. Даже и не знаю как я раньше жила. Думала что все вокруг меня обязаны, сама на себя возлагала огромные надежды, а после того как все шло под откос – ломалась.

Мария встала, посмотрела на молчаливую подругу и вернулась к готовке.

– Ты не против? – сказала она.

– Не особо.

Мария усмехнулась.

– Нечасто тебе ноются, верно? Но позволь мне побыть немного эгоистичной. Просто… просто раньше как-то не особо хорошо можно было понять что чувствует человек. Можно было смотреть на его поведение, на мимику, на слова, но то ни другое не показывало что спрятано в глубине его души. Оно все равно оставалось недоступным. Иногда и мне самой казалось что я сама себя не понимаю. Веришь? Что-то делала, а потом спрашивала зачем я это делала. Или говорила, а потом думала. И вот мысли как-то теперь по другому стали течь. Будто бы плавней, будто бы стало легче воспринимать и понимать саму себя. А потом еще и сына. И мужа. Вот я тебе говорила что у нас с Филиппом все близилось к разводу?