Старая дева
- Автор: Брэйн Даниэль
- Серия: Ваш выход, маэстро! #2
- Год: 2022
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Старая дева». Краткое содержание книги:
Нет. Мне сорок пять, я сильная и независимая, я поднималась и падала, опять поднималась. Плевать, что обо мне подумают, мое имение восстанет из руин.
Наша современница в реалиях условного XIX века. Прогресс, феминизм, политика кнута и пряника, причем пряник жесткий и им при необходимости бьют. Обустройство, быт, предпринимательство, немного вражды с соседями-ретроградами.
Столько загадок, столько тайн, и вопросы без ответа лезли в мою и без того распухшую голову, пока я шла по опустевшей церкви, пока рассказывала отцу Петру, что случилось вчера, что сказал мне урядник, пока испрашивала совета и получила закономерное — положиться на волю Преблагого и довериться мудрости его. Школу отец Петр одобрил, две тысячи грошей охотно взял, пообещав приобрести не первой новизны клавир и набрать толковых хористов.
И — не было для меня никаких новостей.
Я уже легла спать, как под дверью кто-то завозился. Я почти провалилась в сон, но вскочила сразу же, полагая, что явиться ко мне в эту пору мог либо Лука, вернувшийся из города, либо кто-то от урядника, и как была, в ночной рубахе, простоволосая, распахнула дверь, наплевав по устоявшейся уже привычке на приличия этого мира. И отступила назад, увидев перед собой Степаниду.
— Что тебе? — нахмурилась я, вспоминая, есть ли что-то в моей келейке похожее на оружие. Я не видела сегодня ни саму Степаниду, ни Егора — ах да, Егора, который — что? Пытался украсть деньги, которые, как он считал, остались гореть в моей комнате?.. Зачем он бросился в мою спальню?
— Барышня, — тонким голоском выкрикнула Степанида и как прежде Лука повалилась мне в ноги, проворно вцепилась в подол рубахи, да так, что мне пришлось с силой рвануть ткань обратно. — Барышня, матушка, не велите казнить! Мне бы раньше сказать, а теперь грех смертный на мне!
«Твой самый большой грех — ты дура, — подумала я, — клиническая, неизлечимая, хоть прикончи». Хотя и считалось, что дурь можно выбить из головы, я относила это к самым большим заблуждениям человечества.
— Грех на мне, кровь на мне, — Степанида подняла голову, и я, как ни вглядывалась, не могла рассмотреть на ее лице свежие синяки. Впрочем, было темно, если не считать робкий свет местной лампадки в углу моей кельи. — Не искупить, не замолить, не откаяться…
В мерцании лампадки я отчетливо видела дорожки слез на щеках Степаниды. Когда она доберется до сути, что я узнаю? Могла ли она убить Татьяну? Я не видела тела, но урядник сказал достаточно определенно, и я сомневалась, что он — представитель власти, наверняка опытный, к тому же имеющий представление о деревенской жизни, в отличие от продюсера Вероники Маркеловой — мог ошибиться. Степанида — крупная баба, но чтобы вот так, ножом в шею, ударом хорошего скотника или же мясника?..
— Быть мне вдовой, барышня, на роду Преблагим написано, — взвыла неожиданно Степанида. Идиотка, истеричка, перебудит сейчас здесь всех. — Егор то, муж мой. И Татьяны смерть, и дом ваш — его рук дело. О-ой, грешная, грешная…
Глава двадцать четвертая
Степанида растянулась на полу, прямо на пороге. Ни выпихнуть ее, ни затащить в комнату у меня не было банальных физических сил, и я подумала: весь спектакль — специально. Ночной визит, слезы, сопли, показательное покаяние; к тому же разового вопля для эффекта хватило, и теперь Степанида тихо выла и аккуратно, но настойчиво прикладывалась лбом к деревянному полу.
— Матушка, али случилось чего?
Я всмотрелась в полумрак коридора.
— Баба вот, — придав голосу оттенки недовольства и усталости и повысив тон ровно настолько, чтобы монах мог меня расслышать за завываниями Степаниды, я демонстративно вздохнула и пожала плечами. — Бабьи требы, святой брате, поди их разбери.
Монах посветил свечой, подняв руку выше, понимающе ухмыльнулся и прошел себе дальше. То ли он обходил церковные владения, то ли направлялся куда-то по своим делам, но валяющаяся в ногах барышни крестьянка его не заинтересовала. Дело, возможно, было обычным — впрочем, «возможно» ли? За то короткое время, что я пребывала в этом мире в роли барышни Нелидовой, ползание у себя в ногах я видела чаще, чем того бы хотела.
— Встань и рот скверный закрой, — прошипела я громко. Первый акт трагедии, довольно халтурно исполненный, я просмотрела. Пьеса дрянь, актриса паршивая. — Забыла, куда пришла? Тут место святое, а не лачуга холопья!
Степанида выть перестала, встала на колени — и только, с пола не поднялась. Я схватила ее за плечо и потянула на себя, в комнату. Сопротивляться она не стала и послушно заползла внутрь. Правда, не достаточно, чтобы я смогла закрыть дверь; ноги Степаниды мешали, и пришлось основательно ее пнуть.