Заплатите налоги, госпожа попаданка!

Я прихватываю с собой свечу, чтобы не блуждать по библиотеке в потемках. Я не думаю, что за одну ночь сумею изучить нужные мне источники – для начала неплохо было бы просто их отыскать. Ну, а если всё пройдёт успешно, то попытку можно будет и повторить.

Я сосредотачиваюсь, чувствуя дрожь во всём теле, и вспоминаю картину, которую видела во дворце. Мысленно строю один портал, потом – второй. И отважно делаю шаг вперед.

Второй шаг я делаю уже с другой стороны. И пребольно стукаюсь о книжный шкаф.

В библиотеке темно, но я долго не решаюсь зажечь свечу, боясь, что ее огонь привлечет внимание слуг, которые могут проходить по дорожкам на улице. И только когда я убеждаюсь, что тяжелые портьеры на окнах плотно задернуты, я читаю магическое заклинание, и фитиль вспыхивает.

В огромном помещении десятки книжных шкафов – высоких, под самый потолок. А книг в них, наверно, не одна тысяча. Как тут за пару часов отыскать то, что мне нужно?

Тыкаюсь наугад. «Подвиги Его Величества Лоренса Анрианского», «Дворцовый этикет: настольная книга благородной девицы», «Похождения славно рыцаря Ромуальда». Похоже, никакой системы тут нет, и это только затрудняет поиски.

Когда откуда-то со стороны доносится скрип лестничных ступенек, я вздрагиваю и тушу свечу. От волнения я не даже не догадываюсь снова выстроить порталы и убраться из библиотеки, пока меня не обнаружили. Я только юркаю за массивный шкаф, что стоит у дальней от дверей стены.

А потом о том, чтобы сбежать, уже не может быть и речи, потому что в комнату заходят два человека. Они располагаются на приличном от меня расстоянии – в креслах у стола. Один из них – похоже, сам герцог Энгер – ведет себя вполне по-хозяйски. Поставив канделябр с горящими свечами на стол, он раскуривает трубку.

– Желаете вина, ваше сиятельство? – предлагает он своему спутнику.

Но тот только мотает головой.

– И правильно! – одобряет тот, кого я определила герцогом. – Такие вопросы требуют ясности ума.

– Вы уверены, ваша светлость, что мы поступаем правильно? – его собеседник заметно нервничает.

Он сидит ко мне спиной, и я вижу только, что он высок и сухопар. А вот лицо герцога я могу рассмотреть – он уже немолод и не сказать, что красив. Чуть подернутые сединой темные волосы, густые брови и крючковатый нос, нависающий над пухлыми губами.

– Мы всего лишь восстанавливаем справедливость, Буланже. Или вы сомневаетесь, что именно герцог де Шарлен стал причиной гибели наследного принца? – брови его сходятся над переносицей.

Тот, кого он назвал его сиятельством, торопливо говорит в ответ:

– Никак нет, ваша светлость! Но раз его величество не пожелал наказать его по всей строгости закона, а напротив, пожаловал ему титул принца Виларийского, то можем ли мы…