Ближайшие союзники? Подлинная история американо-израильских отношений. Том I. Эпоха межгосударственных войн: от Второй мировой до Войны Судного дня. 1945–1973

Надежда оказалась иллюзорной, администрация США ни на йоту не изменила своей позиции. «Мы оказались в труднейшем положении, — признал Д. Бен-Гурион. — Как правительство, так и народ Израиля готовились к санкциям: их наложили бы на нас, если бы арабский блок при помощи или при нейтралитете США сумел набрать две трети голосов в пользу этого решения»[218]. Однако идти против двойного американо-советского политического прессинга правительство Д. Бен-Гуриона не решилось, объявив о готовности вывести израильские войска и из района Шарм-аль-Шейха, и из сектора Газа.

О том, какими изнурительными были переговоры с госсекретарем Дж. Ф. Даллесом и постпредом США в ООН Г.К. Лоджем, равно как и о том, что они нарушили те неформальные соглашения, которые были достигнуты в ходе этих переговоров, с болью вспоминала Г. Меир, которая в качестве министра иностранных дел Израиля эти переговоры вела. Поскольку она фактически выросла в США, прожив в этой стране с 1906 по 1921 год (министр иностранных дел Ирака даже сказал, обращаясь к ней, с трибуны Генеральной Ассамблеи ООН: «Миссис Меир, возвращайтесь в Милуоки — там ваше место»[219]), языковых или культурных проблем в коммуникации с американскими дипломатами у нее не было. Не было такого рода проблем и у родившегося в ЮАР и с отличием закончившего обучение в Кембриджском университете Аббы Эвена. Однако и они оказались бессильны… Голда Меир вспоминала:

«Я никак не могла довести до сознания американцев — особенно их госсекретаря холодного, серого Джона Фостера Даллеса, — что от гарантий — настоящих, зубастых гарантий — зависит самая наша жизнь и что вернуться к положению, которое было до Синайской кампании, мы не можем. Ничего не помогало. Ни доводы, ни призывы, ни логика, ни даже красноречие нашего посла в Вашингтоне и в ООН Аббы Эвена. Мы говорили на разных языках и ставили во главу угла разные вещи. Даллес был одержим страхом перед призраком мировой войны, и он твердил мне, что Израиль из-за своей неразумности будет виновником этой войны, если она разразится. Много раз в это время мне хотелось бежать, бежать обратно в Израиль, чтобы кто-нибудь другой поработал с Даллесом или Генри Каботом Лоджем (Henry Cabot Lodge, 1902–1985), главой американской делегации в ООН. Все бы я отдала — только бы не присутствовать на очередном раунде переговоров, вечно кончавшихся обвинениями. Но я оставалась на месте, и глотала обиды, и подавляла чувство, что нас предали, и в конце февраля мы достигли некоего компромисса. Последние наши части уйдут из Газы и Шарм-аль-Шейха в ответ на то, что Объединенные Нации гарантируют право Израиля на свободу судоходства через Тиранский пролив и что египетским солдатам не разрешено будет вернуться в район Газы. Это было немного и не за это мы боролись — но это было все, чего мы смогли добиться, и все-таки лучше, чем ничего.