Последняя надежда [ЛП]

– Мне шлюхи отказывали при виде моего члена, Ава.

Да, но я хочу сказать, что они не были влюблены в тебя. Я сдерживаю слова. Наверное, это просто лихорадка джунглей. Стокгольмский синдром16, что-то в этом роде. За последнюю неделю я привязалась к Рафу Мендозе, и прямо сейчас я бы сделала все для него. Может быть, я не в своем уме, чтобы признаваться в любви прямо сейчас, поэтому не буду.

Ясно, мой девственник нуждается в облегчении.

– Сколько пальцев у тебя сейчас во мне, детка? – спрашиваю я его.

– Два, – говорит он хриплым голосом. – И ты такая чертовски тугая.

– Вставь в меня третий.

Он не останавливается, и это меня радует. Он хочет этого, даже если говорит, что не хочет. В следующее мгновение он толкается в меня сильнее, и я извиваюсь от ощущения этих трех пальцев. Определенно больше, но не из области того, с чем я не справлюсь. Я настолько скользкая от его оргазма и моих собственных соков, что чувствую, могу справиться с чем угодно прямо сейчас. Он осторожно вставляет их в меня, наблюдая за выражением моего лица.

Пора немного показать маленькую театральную постановку. Это приятно, но чтобы победить сомнения Рафа, мне нужно вести себя так, будто это самая большая чертова вещь, которую я когда-либо чувствовала в своей жизни.

– О, да, – стону я, снова сжимая киску вокруг него.

– Тебе нравится, детка?

Он снова входит в меня.

– Боже, да.

Я кусаю губы и стону, прижимая руки к бокам, так что мои сиськи торчат немного выше и заметнее с каждым толчком его руки в мою киску. Дело в том, что у меня когда-то был парень, который был самым хорошим парнем и паршивым любовником в постели. Я чемпион по притворству, как хорошо что-то чувствовать. И бьюсь об заклад, я смогу заставить Рафа преодолеть его колебания.

– Раф, раздвинь пальцы внутри меня. Доведи меня до предела.

Он делает это, и я наваливаюсь на них, когда он снова толкает в меня. Моя киска издает влажные неряшливые звуки под его пальцами, и этот звук очаровывает его так же, как и смущает меня. Но влажность – это хорошо, потому что мы не остановимся на пальцах.

– Хорошо себя чувствуешь? – спрашивает он хриплым голосом, полным желания, от которого мне больно.

Я киваю.

– Я все еще хочу большего, Раф. Я хочу тебя.

– Ты можешь взять четыре пальца?

«Да, придется», – думаю я, но киваю. Если ему это нужно, прежде чем мы перейдем к следующему раунду, я дам ему это.

– Сделай это.

Он отстраняется, и когда снова глубоко входит в меня, все кажется тесным и напряженным, несмотря на наши усилия ослабить меня.

– Это хорошо, – говорю я ему, сопротивляясь его руке. – Продолжай в том же духе.

– Ты, бл*дь, заглатываешь мои пальцы в свою великолепную киску, да?

Он снова входит в меня и выходит, начиная медленный порочный ритм, который заставляет меня забыть, что я должна работать с ним. Чувствую, как мои соски напрягаются в ответ, и низкое восхитительное давление снова начинает расти у меня в животе.