Девушка на фотографии футболиста Березина. Часть 2

– Выдохни. Слушай мой голос, ― Маша смотрела в глаза Стрелку. ― Все хорошо. Я здесь. Все так, как должно быть. Ты спокоен.

Стрелок опустил голову. Когда он ее поднял, то снова стал самим собой.

– Короче, страшный человек?

– А то! Посмотрел бы на себя со стороны. И когда ты прекратишь кидаться на людей?

– Чуть не пришил его, хоть оно того и стоило.

– Не говори глупости! Сам знаешь, он для команды сделал больше, чем все остальные, вместе взятые, сколько болельщиков появилось у команды благодаря ему, сколько побед мы одержали. И хватит про предательство и тому подобное. Когда же ты поймешь, что футбол ― это просто игра, бизнес, если хочешь, но не жизнь. Дойдет до тебя, наконец?!

Стрелок слушал эту тираду, а сам думал о своем и, в итоге, не выдержал:

– Когда-то ты другое говорила. С Березиным приехала, поэтому его защищаешь?

– Никуда я с ним не ездила! Ты же сам давал Егору адрес, я была дома!

– Точно? ― не поверил Стрелок.

– Можешь у Егора спросить.

– Короче, не делай больше так.

– Как ― так?

– Не пропадай.

– А ведь я и правда чуть не пропала. Но не будем об этом.

– Ладно, ― как обычно без лишних вопросов согласился Стрелок. ― А ведь мы теперь соседи, мне комнату дали в другом крыле на базе, готовить материалы для музея.

– Что ж, это ненадолго, но приятное соседство. Женя, я хотела сказать…

Маша хотела сказать, что благодарна Жене за все, что он сделал для нее и профессора, за то, что был рядом, когда нужно, что можно было на него положиться, но слова застряли в горле.

Стрелок посмотрел на нее своими мутного цвета глазами и выразился, как всегда коротко:

– Я знаю.

На самом деле именно новоиспеченный руководитель музея спас Машу от нападок жены Бегового. Он в своем фирменном стиле собрал ребят, фанатов разных команд, знакомых по околофутбольным разборкам, а потом организовал «встречу», где доходчиво объяснил, что Машу лучше оставить в покое. Но девушка об этом не узнает. Женя был из тех, кто не любит разбрасываться словами и хвалиться подвигами даже перед девушками. Особенно перед девушками.

***

Актовый зал. Добротный такой, представитель отжившей, но памятной и по-своему прекрасной эпохи. Много народа, море цветов, улыбок и даже слез. Выпускались представители юридического факультета. Серьезные такие, повзрослевшие и, если учесть преобладание ребят, возмужавшие. Слова напутствия говорили и ректор, и декан, и делегаты от администрации. Выпуск хвалили. В первом ряду стоял парень в темно-синем костюме, подчеркивающем шоколад глаз. Он тоже улыбался, от чего на щеках проступали ямочки. Ему, как и многим другим не верилось, что студенческие годы подходят к концу, что впереди другая жизнь, что группа, успевшая стать родной, будет разброшена по белому свету, а сам он тоже отправится покорять этот самый пресловутый «свет». Но была и радость. Радость от предвкушения нового, от желания не становиться, а быть, от желания приносить пользу.