Эльф для счастья

Он говорил то громко и чётко, то срывался на шёпот.

— И именно поэтому меня направили к вам. Я умею втираться в доверие, умею быть нужным и могу так накосячить, что хозяину захочется содрать с меня шкуру. Это и называться «развлекать» в моём мире. — На пухлых губах эльфа отразилась грустная усмешка.

Я продолжала по-прежнему неподвижно сидеть на кровати, пока он стоял на коленях у двери и говорил. Слушая его, я боялась, что Алек остановится и не расскажет то, что мне следовало знать уже давно.

— Но вместе с этим в нас есть и один существенный изъян, ведь мы привязчивы благодаря своим эмоциям. Легко испытываем глубокие чувства, влюбляемся, умеем дружить, сострадать. — У меня перехватило дыхание. — Ия влюбился. Влюбился в вас практически с первого взгляда. Принцесса в клетке — это было так странно, и я сначала просто жалел вас, но потом. Когда моей задачей стало докладывать о ваших мыслях, чувствах, успехах, и я начал с вами разговаривать, то очень быстро понял, что пропал. Затем, когда в мои обязанности вошла ещё и постель, ведь королю нравилось, что его дочь благодаря мне ни в чём не нуждалась и готовилась к скорому браку, я должен был ненавязчиво обучить вас ублажать мужа, и мне стало противно от самого себя. Противно делать подобное, но это был прямой приказ, который оставалось нельзя ослушаться.

Раб на мгновение замолчал, глядя на собственные руки, но затем продолжил:

— Я знал о побеге. Вы говорили не раз, и мне правда получалось скрывать всё до последнего. Удавалось выдавать другие ваши слова, когда меня спрашивали прямым приказом, не слишком при этом усердствуя. Но в тот день... Я пришёл, а вас не было. Мне сразу же стало всё ясно, но эмоции. Эмоциональность — это и впрямь моё проклятье. Пока вы находились рядом, я хоть и чувствовал себя паршиво из-за обмана, но всё равно был счастлив, а когда вы ушли. Что осталось от меня? Я очень расстроился. Расстроился и не сообразил сразу, как стоило себя вести, а потому вернулся с нетронутым подносом на кухню, где как раз был распорядитель.

Взволнованно выдохнув, эльф облизнул пересохшие губы, так и не подняв взгляда.

— Допрос длился недолго, и из меня очень быстро выдавили всё, что могли. Затем вернули вас. И я. — Он замолчал, чтобы дополнить ещё тише, практически неслышно: — Я обрадовался, ведь снова был с вами, только. Я не хотел этого, ведь отлично понимал, что эта клетка ничего хорошего вам не принесёт! Сильнее, чем тогда, стыда я ещё никогда не испытывал. Я даже стал мечтать, чтобы меня, наконец, перевели куда-нибудь от вас, прекратив нашу обоюдную агонию, ведь в ваших глазах горела такая непримиримая обида. Только вот королю явно всё нравилось, ведь тот хотел как-нибудь вас наказать, а я был живым напоминанием вам о предательстве. Заодно он желал показать, что такие, как я, простые рабы, недостойны ни любви, ни сострадания. Что мы всего лишь вещи, которыми принято пользоваться по своему усмотрению, а потом забывать.