Секретарь старшего принца 5

— Вот об этом я и говорю! — Элор отстранился и посмотрел на меня снизу. — Если бы не ровный тон голоса, можно подумать, что Эштран Сирин сказал — один в один! Действительно ли ты общался с ним так мало, как утверждал? Или это передалось тебе от сестры?

— Выметайся, — ровно предложила я.

Элор только шире распахнул глаза.

— Выметайся, — повторила я и встала. Отступила. На самом деле я не испытывала таких уж острых эмоций (отрешённый покой не покидал меня окончательно), чтобы прогонять его, но я хотела это сказать. И ещё я хотела закрыть тему моего сходства с дедушкой и Риэль Сирин. — Или я сейчас начну рассуждать, как замечательно, что твоя мать умерла, ведь она уже родила двух детей, почти отработанный материал, а новая избранная твоему отцу полезна: и родить больше может, и хваткая, и Видящая заодно — одни преимущества. Как замечательно, что твоя мать умерла, какая польза для общества!

Элор сначала побледнел, а потом его лицо запылало:

— Это не одно и то же! Мама никому ничего плохого не делала! Она не превращала моего брата в преступника со второй личностью в голове!

— Если ты не заметил, большинство менталистов ничего подобного не делали. И большая часть моей семьи не имеет к твоей трагедии никакого отношения.

— Они умерли из-за интриг твоего деда!

— Они умерли потому, что Риэль Сирин могла стать избранной твоего брата, поэтому убили всех, а не только дедушку. Но я почему-то не говорю, как было бы здорово, если бы ты убил Линарэна и лишил культистов и Неспящих повода явиться в мой дом!

Стиснувший кулаки Элор зарычал, меня прямо окатило его злостью, но… Ответить ему было нечего.

Подняв кресло за подлокотник, я протянула его Элору и предложила:

— Разбей, если хочешь, но это ничего не изменит.

Он забрал кресло из моей руки и поставил на пол. Упёрся ладонями в подлокотники. Длинные рыжие пряди скрыли от меня выражение его лица.

— Халэнн, я никогда не скрывал своего отношения к менталистам. Даже если ты не знал этого на момент начала службы, ты имел возможность в этом быстро убедиться, и тот факт, что ты остался, значил, что ты принимаешь эту сторону моего характера, моего мировоззрения. Халэнн, ты в постель со мной лёг, зная это всё! Так почему сейчас ты вдруг настолько обижаешься, что в ответ бьёшь меня по самому больному?

А это очень по-менталистски, да! Мы всегда находим самое больное и бьём по нему!

— Что изменилось? — Элор посмотрел на меня сквозь пряди волос.

— Не знаю, — солгала я и схватила со стола перо. Зелёное перо, подаренное Элором…

Он даже не посмотрел на него, горько констатировал:

— Если ты хотел сделать мне больно — мы квиты.

Почему всё происходило так? Что за разговоры? Он должен быть просто моим сюзереном, я — просто его вассалом. Он просто ступенька на пути к цели, и я знаю, — меня так учили! — что должна потакать ему, должна находить его слабые места, но не для того, чтобы бить, а для манипуляций.

Если он ненавидит менталистов — я по всем правилам должна поддакивать и ещё рассказывать о жестокости Эштрана Сирина, пожаловаться на своё недоимя без драконьего «р».