Виновник завтрашнего дня

Как же медленно тянется время. Почему он так долго не приходит в себя? Уже прошло сорок минут. От волнения, не знала, куда деться. Хотелось быть рядом, держать за руку. Эх… несбыточные мечты.

— Сходи, умойся, — процедила Вика, оттолкнувшись от окна, — а то противно смотреть.

— Так не смотри, — прошептала, едва не задохнувшись от обиды.

— Да мне всё равно, — улыбнулись на удивление мило, — а вот Олег может ужаснуться.

— Что? — прохрипела, отвернувшись от окна. — Какой Олег? — и тут же мысленно застонала, увидев вошедшего в отделение Турского. Только его здесь не хватало.

— Влада!! — начал ещё издали, но стоило подойти ближе, как изумленно остолбенел, разглядывая мои руки. — Вот твари. Ты как?

— Я в порядке, — еле разомкнула губы, не зная, куда деться от проявленного беспокойства.

— Я и подумать не мог, что всё так закончится, — хотел взять меня за руку, но я отпрянула, спрятав её за спину.

— Олег, объясни мне, пожалуйста, — вклинилась между нами Вика, скрестив на груди руки, — что происходит? Я думала, вы всё решили.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Вик, давай не сейчас, — нетерпеливо отмахнулся, пытаясь установить со мной зрительный контакт, а я впервые была благодарна сестре за вмешательство.

— Нет, сейчас! — не отставала она, вскинув подбородок. — Ты отдаешь себе отчёт, что произошло?

Олег слегка наклонил голову, настолько, чтобы поравняться с Викой и недовольно выдал:

— Только не надо вешать на меня всех собак. Виновник сей заварухи сейчас валяется на больничной койке.

— Да-а-а?

— Да. Ты не знаешь всех нюансов, так что давай не будем, хорошо? Сейчас не время и не место.

— Ну уж нет, — взбеленилась Вика, и схватив его под руку, потащила за собой в конец коридора. О чем они там шушукались, мне было фиолетово, но Олег изредка бросал в мою сторону обеспокоенный взгляд и видимо, терял нить разговора, так как Вика несколько раз дергала его за воротник коричневого пиджака, вынуждая сосредоточиться на ней.

Именно в этот момент из Лёшкиной палаты выбежала взволнованная медсестра и понеслась за дежурившим хирургом.

Пользуясь представившейся возможностью, все рванули к Гончарову, только я и Олег остались стоять на своих местах, ни на йоту не сдвинувшись с занятой позиции.

Не знаю, как Турский, а мне нельзя к Лёшке. Только не в таком виде: неумытая, нечесаная, с макияжем а-ля панда. Да и выглядеть на фоне Вики замухрышкой хотелось меньше всего. Но по-факту, отмазки это всё. Вина — вот то чувство, что не позволяло броситься к нему на всех парах. Не внешний вид и не ревность к сестре, а самое глубокое, разрушающее изнутри чувство причастности к случившемуся. Да и что я ему скажу? Прости, Лёша, что я такая дура? Так он и так знает. А о том, чтобы посмотреть в глаза — не могло быть и речи. Хватит. Довыехивалась.