Завоевать сердце босса

Он налил чашку кофе, которая провалилась словно кислота в его желудок, но зарядила энергией. Мэйсон стянул фольгу со вчерашнего ужина и откусил кусок, проигнорировав зелёный салат в керамической миске рядом с пирогом. Пирог был потрясающий. Он управился с ним за три лёгких укуса и посмотрел в пустую тарелку. Без сомнений, мужчина будет скучать по её стряпне. Он не смаковал то, что съел сегодня, даже если завтра, это будут замороженные полуфабрикаты и прекрасный «Джек Дэниэлс».

Мэйсон проверил почту и нашёл там счастливое известие от Такахаши, который был безумно доволен покупкой дома в Караманделе. Он направил все документы своим адвокатам, чтобы те подписали, и добавил, что его жена в восторге. Мужчина опустился за свой стол и посмотрел на рабочее место Билли. Стэнли вошёл в комнату и встал около стола Сорок второй, пока смотрел туда-сюда.

— Она скоро приедет повидать тебя, старичок.

Он взглянул на часы и решил не выходить из дома на выматывающие утренние пробежки, в ближайшие несколько дней. Он так устал, что казалось, будто его мозг проделывал тяжёлую работу, когда связывал две мысли воедино. Компьютер ушёл на режим заставки, и на экране появились фотографии, которые смотрела Билли.

Бл*дь.

Он вздрогнул и попытался заблокировать образ спящей без задних ног Моники, и Руби лежащей на её животе. У малышки был тяжёлый период из-за коликов, и он обнаружил их в полночь на полу. Мэйсон поднял испуганную дочь на руки, которая была готова завопить. Но потом она прижалась к его плечу, и он отнёс ее в кроватку, подоткнув под неё одеяло. Следующей мужчина перенес Монику, которая свернулась у него на руках и бормотала имя дочери. Он улыбнулся этому воспоминанию. Он не смог остановиться и продолжил, смотрел на их фотографии, пока что-то мягкое словно прижималось к его горлу. Он захлопнул крышку ноутбука.

Не от воспоминаний ему было больно, и почему-то Мэйсона это удивило.

Он поднял рамку, которую оставила на его столе Билли.

Бл*дь, хорошие воспоминания.

Мужчина посмотрел вниз.

Воспоминания.

Это они были хорошими воспоминаниями.

— Да, — сказал он в пустоту, вспомнив то, какой была эта комната до того, как Билли сделала её уютной. Полностью белые стены были завешаны теперь картинами с местными видами. Мягкие белые занавески вздымались над французскими дверями. Ветки заполняли терракотовые урны, стоящие за белыми кустами и красными растениями. Медные горшки свисали с потолка на кухне. В углу огромной печи стояли льняные корзины, заполненные шишками, которые распространяли по огромной комнате свой аромат.

Он повернулся на звук стеклянной музыкальной подвески, которая танцевала от ветра. Тоже Билли. Стэнли смотрел на него большими грустными глазами. В доме стояла тишина. Мёртвая тишина.

Она сделала всё, что нужно было сделать. Это не был уединенный уголок, и никогда бы не смог им стать. Это был дом.

Мэйсон положил рамку с фотографией Моники и Руби и уставился в окно.

Жалеть себя, так бы Билли называла это. Но это не было жалостью к себе, это было замок, который он не мог увидеть раньше. Она хотела, чтобы он радовался, когда смотрел на фотографию Руби? Смотрел на её прекрасное личико и не чувствовал боль? Этого не произошло через три года, и он сомневался, что будет танцевать от счастья, когда посмотрит на её лицо вновь. Более вероятно, что он почувствует, как его душа снова будет разорвана в клочья.