Весь Майк Хаммер [компиляция]

— Не каждый из нас имеет подобный шанс — увидеть так близко известную актрису, как говорится живьем…

— Вы очень приятный и милый человек, но вы лжете, — улыбнулась она, снова сделала глоток и, наклонившись вперед, поставила стакан на пол между ног.

Пытаясь вести деловую беседу, я сказал:

— Ну ладно. Я надеюсь, что вы сумеете вспомнить, когда и где вы потеряли пудреницу?

— О да, могу. В первое время я не думала об этом, но когда стала задумываться, то вспомнила довольно отчетливо.

Я сделал еще глоток и подождал, стараясь не глядеть на ее фигуру.

— Я отправилась в театр, чтобы поймать Роз Мюррей на открытии ее новой программы. Во время перерыва я отправилась в туалет и обнаружила, что пудреницы нет на месте. Я никогда не думала, что ее украли, но я всегда забываю вещи где попало, и я подумала, что оставила ее дома. Я была уверена в этом и тогда, когда обнаружила, что пропали два билета по пятьдесят долларов и еще какая-то мелочь.

— А как же вы добрались до театра?

— Джози прямо внизу посадил меня в такси и оплатил проезд.

— И вы не пытались позже проверить, где она все-таки могла затеряться?

— О, конечно. Я искала ее кругом. — Она сделала широкий жест рукой. — Я всегда держу немного денег в ящике стола, и они все еще там, так что я даже не считала их. Я подумала, что забыла ее в каком-то другом месте.

Я поставил стакан.

— Еще один вопрос. Не запомнилось ли вам, что в какой-то момент вы тогда, в театре, оказались в толпе людей? Я имею в виду тесноту, заторы в проходах и тому подобное.

— Тесноту?

— Да, я имею в виду, что, когда вы были окружены людьми, кто-то мог забраться в вашу сумочку.

Она задумалась на мгновение, потом подняла свой стакан. Это было очень неудачное движение. Ее глаза поверх стакана встретились с моими, и я снова увидел, как она быстро провела языком по губам. Это было точно такое же нервное движение, как и в начале нашего разговора.

— Нет… ничего определенного… но возможно, что в этот момент, когда мы входили, там был один человек… он пересек нам дорогу и извинился за это. Было такое впечатление, что он узнал кого-то, кто находится где-то рядом с нами.

— Не могли бы вы описать его?

Она закрыла глаза. Ее губы были сжаты. Так продолжалось добрых пять секунд. Потом лицо ее расслабилось, она открыла глаза и кивнула:

— Он был среднего роста… ниже вас. Ему было далеко за сорок, ближе к пятидесяти. Не очень хорошо одет… и у него были странные волосы.

— В каком смысле «странные»?

— Да, да… он должен был быть седым, но он, видимо, красил волосы, а седина проступала замысловатым рисунком со всех сторон.

Я чувствовал, что все отразилось на моем лице. Виски стало абсолютно кислым у меня во рту, и это странное ощущение заставило меня откинуться назад. Она только что описала мне портрет Липпи Салливена.

— Что… что-нибудь не так?

Я попытался скрыть свое состояние и покачал головой…