Падение "ангелов" (СИ)

— Мы идём на спуск! — донеслось из кабины пилота. — Ещё пару минут ребята и будете крепко стоять на ногах.

Данте не знал, как реагировать на эту новость. Полдвенадцатого их орден выхватили и разделили — большая часть нападает на Великий Коринф, а он и горстка воинов махом были отправлены в Канцлером забытую местность. Пурпурные Сердца и Алмазные Щиты вместе с армией готовится нанести сокрушительный удар по южной части вражеской державы. А он нет… он не будет там, где решается судьба его жены и дочери, не будет.

«Ох, милостивый Господи, помоги им… пускай я умру, но они будут жить, прошу Тебя», — взмолился Данте.

Волны эмоционального огня накатывают на него — одна за другой. Всё внутри него сводит и щекочет до боли, а в груди повисло странное волнительное чувство — нервный ком весом с мельничный жернов. Он пытается себя успокоить — молиться и надеется, что скоро подействуют лёгкие транквилизаторы, которые хоть на пару часов подарят ему покой. Но сейчас изнутри его изъедают самые мрачные мысли, самые безумные.

Данте сжал и разжал пальцы рук, посмотрел на рядом стоящую штурмовую винтовку и испытал страшное желание её взять в руки, чтобы порезать себе путь до самого Великого Коринфа.

«Ох, если бы тогда знал… знал бы, во что всё выльется… перетащил бы Сериль и Марту хоть на край мира, но не в тот проклятый город. Долбаный Фемистокл, проклятые мятежники!». — Стал ругаться Данте, порой касаясь нецензурной брани, укоряя себя за это.

«— Всё именно так!» — разразился голос внутри капитана, который на этот раз не стал визуально себя воплощать. — «-В их смерти только твоя вина, Данте».

И снова чувство вины и страшного уныния накрыло Валерона, ибо эти эмоции следуют за гласом, как вонь за нищим, обитающим в помойках. Капитан собрал все силы и попытался мысленно прогнать существо, но не удалось и снова он вынужден выслушивать гневную тираду:

«— Вот в чём тогда смысл твоего бытия, а Данте? В чём, если ты потеряешь жену и дочь? Капитан, ты всего лишь жалкая вошь, которая держится за семью, и потеря их, станет для тебя концом. Ты будешь виноват в их смерти и виноват в том, что для тебя больше не будет смысла к бытию.

«— Что тебе нужно?» — спросил сам у себя Данте, чувствуя, словно его душа рвётся пополам.

«— Я твоё освобождение и твой обвинитель, капитан Данте, сын Сиракузы-Сан-Флорен», — с этими словами, отражающимися ударами ужаса в душе, сущность облеклась в ясные образы тени, которая стала невидимо для остальных ходить туда-сюда, размышляя и говоря. — «Ох Данте-Данте, ты хоть понимаешь, во что ввязался, когда посмел взглянуть на Сериль в той операции на обломках Королевства Испанского? Данте…, - прошипела тварь. — Если бы тогда ты бы не позволил чувствам помутнить твой рассудок, девушка была бы жива, у неё, возможно был бы муж-умница, не то, что ты… она бы сейчас ликовала и радовалась бы жизни, не то что сейчас — прячется в какой-нибудь норе, забитая и ждёт своей участи… или ещё хуже…»

Капитан, стиснув зубы от страха, уже и забыл, что Канцлер тогда вычистил город врага ковровыми бомбардировками и принимает слова духа как правду.

«— Хватит!» — кричит в рассудке мужчина, чувствуя, что ему стало не хватать воздуха. — «Кто бы ты ни было, заткнись!».

«— Я есть ты. Я — тёмное существо твоё, Данте. Ты — не выполнил обещание перед Сериль», — ментальное порождение прильнуло к капитану и Данте увидел перед собой своё же лицо, только мертвенно-бледное и с безумным огнём в глазах. — «Подчинись мне, капитан, и я тебя оставлю».

«— И чего же ты хочешь?» — вопросил Данте.

«— Я тот, кто даст тебе свободу… ты виновен от их смерти, так же отдайся мне, признай их смерть и свою вину и испей крови из чаши жестокости. Смотри, как поступают мятежники — им нет дела до какой-то нарочитой морали, им нет дела до кровных связей, когда пришло время выступить за свободу. Так и ты от всех норм отступи, признай, что у тебя больше нет семьи, скажи командирам, что ты им больше не подчиняешься и беги! Беги как можно дальше от Рейха!»

«— Говори, что хочешь, но этого не будет», — перешёл в наступление на самого себя капитан, чувствуя мысленную смелость. — «Давай поговорим на эту тему, давай!».

«— Хорошо», — существо выгнулось в полный рост и растворилось, словно утренний морок.

Данте тяжело выдохнул, чувствуя, как по всему телу разливается усталость и слабость. Да, он знает, что хотел бросить службу, у них было несколько ссор с женой, но чтобы отступить от страны и жены, бросить их ради слов его тёмной части — никогда.

Капитан чувствует ясную цель посетившего его гостя из подсознания — бросить всё и убежать едва ли не в горы или на блудилище. Его с детства учили быть верным друзьям, и возлюбить всем сердцем будущую жену, верным к стране, хоть потом он ради её блага и предал нечистое начальство, затем ему вбивали любовь к Империи и императору. А тот, кто обещает свободу предлагает от всего этого отказаться и Данте бежит от его предложения, уясняя, что ник чему хорошему это не приведёт.

Окон нет, но можно включить съёмку с внешних бортовых камер, однако экран на наладоннике Данте деактивирован. Он не имеет не малейшего желания смотреть на серые радиоактивные пустоши выжженной земли, над которыми вечно хмурые небеса. Ядерные бомбардировки не пощади эти земли, природа словно сошла с ума, хоть и оставив всюду какое-то количество островков былой славы земли.