Персиковое солнце

– Ты и вправду волчица! – слегка поежившись, сказал он, пытаясь разглядеть в находящейся перед ним женщине хоть что-то от той лучезарной девушки, которую он когда-то полюбил. – Как ты изменилась, Майя?! Я тебя не такой знал и любил. Ты стала очень странной!

– Так ты любил меня или свои фантазии? – цинично рассмеялась она. – Определись, наконец, что тебе нужно?! Что?! Мое тело, как любому нормальному мужику?! Наверное, нет, иначе ты бы не сбежал от меня. Моя душа?! Но ты не Бог и не Дьявол! Да и в душах ты ни хрена не понимаешь! Тогда что?! Может, ты пытаешься найти в других то, что никогда не увидишь в себе?! Ну и кто из нас на самом деле странный?!

– Ты меня пугаешь, Майя! Хорошо, я уйду, если тебе именно это нужно, – с видом оскорбленной добродетели, произнес Веня и собрался уходить, но на пороге палаты остановился. – Да, я тут разговаривал с той девушкой, Таней, из-за которой все и произошло. Она очень переживает, поверь! Так вот, она предлагает тебе отдых и лечение в санатории Италии или Франции, да в любом месте, где ты пожелаешь и насколько. Не спеши отказываться. После того, как снимут гипс, тебе предстоит нелегкий процесс восстановления. Бедная девочка очень переживает и винит во всем себя. Позволь ей помочь тебе, Майя. Не будь такой упрямой гордячкой себе же во вред! Я уйду, раз ты так желаешь, но подумай над моими словами, хорошо?

Веня ушел с чувством облегчения. Он ведь сделал для Майи все, что мог, но, раз его помощь для нее оскорбительна, пусть решает свои проблемы самостоятельно.

– Ишь, какая гордая! – бубнил он себе под нос, выходя из больницы. – Ну и пусть сама выживает, как сможет!

Люди боятся тех, кто никогда ни о чем не просит. Проще всего обвинить их в гордыне. Так ведь намного безопаснее для собственного «Я»? Вене никогда было не понять, что на самом деле чувствовала Майя. Она словно умерла в тот день вместе со своей девочкой, но, вопреки здравому смыслу, почему-то дышала, говорила и даже ходила после мучительного лечения в течение четырех месяцев. Рядом всегда были ее мама и Юля, ухитрявшаяся каким-то образом еще и находить время для управления сетью кафе.

Казалось, здоровье Майи стало приходить в норму. По крайней мере, она могла, хотя и тяжело, но самостоятельно передвигать ноги, выходила на улицу, прогуливалась по центральным улицам весеннего Ростова, но в душе убитой горем матери прочно обосновался зимний сумрак холодного дня, навсегда разлучившего ее с самым дорогим для нее существом. Медицина может вылечить переломанные ноги, но она не в состоянии склеить разбитое материнское сердце.

Видимо, испытание человека на прочность является многоуровневой игрой каких-то высших сил, со стороны цинично наблюдающих за людской суетой. По их мнению, несчастная женщина еще недостаточно настрадалась в этой жизни, раз они выставили перед ней новое препятствие. Поднимаясь по ступеням подземного перехода на перекрестке проспекта Буденовского и улицы Большой Садовой, Майя оступилась и с высоты десяти ступеней полетела вниз, упав на спину и сильно ударившись затылком о мраморные плиты. Майю увезли на скорой в Центральную городскую больницу с сотрясением мозга и открытой раной головы. К счастью, череп у нее оказался крепкий, наверное, унаследованный от Толяна, но она больше суток оставалась без сознания, страдая от высокой температуры и терзавшего ее бреда. Верная Юля и мама не отходили от нее ни на минуту.