Его жажда

— Я не знаю, зачем и кому это было нужно… Но мне приказали молчать. И еще… — перевел дыхание тот мужчина, — еще мне за это хорошо заплатили.

Я смотрела на него и не испытывала жалости. Выпрямила руку и хотела пристрелить эту свинью.

— Куда отвезли моего ребенка?

Но он молчал.

Тогда я ударила опять по морде и повторила свой вопрос истерическим криком:

— Куда его увезли?! Где мне его искать?!

— Умоляю, не стреляйте! Я сказал вам абсолютно все, что знал — малыш был оформлен как подкидыш, будто мать отказалась и неизвестна! Полиция доставила ребенка в детский дом! Но я не уверен, в каком штате — это может быть Вашингтон, Нью-Йорк или Северная Дакота! Только прошу, — дрожал от страха этот гад, — не стреляйте, у меня семья…

— Мне наплевать на твою семью, подонок. Ты отнял у меня мою — я отниму у тебя твою. Ты себе даже не представляешь, как это — годами думать, что твой сын погиб. Тебе никогда не узнать, как себя чувствует мать после смерти младенца. А я знаю… Это похоже на смерть. Я тебе покажу.

Я сжала крепко пистолет и хотела высвободить всю злость, всю ненависть к несправедливому миру. Хотела честно застрелить того врача, из-за которого страдала столько времени во лжи. Ведь если бы он мне тогда сказал, хотя бы на ухо шепнул, что это неправда… что сын на самом деле жив…

— Чш… — На мою ладонь легла рука Марселя. Он разжал закоченевшие от гнева пальцы один за другим, чтобы забрать оружие. — Не надо этого делать. Это уже лишнее.

Он все знал. Марселю было известно, что сделал этот человек. Он все выведал. Я ему была безумно благодарна. Но как с этим справиться, я не была готова к такому потрясению — просто шок. И он меня всецело поглощает.

— Из-за него я думала, что родила мертвое дитя!

— Я знаю, малыш. Я знаю.

Марсель стащил с лица балаклаву, и я упала ему на грудь, чтобы расплакаться. Он был моей единственной опорой в то мгновение. Он и его банда сделали для меня в десятки раз больше, чем Джош за эти четыре года совместной жизни. Я его люто ненавидела. Эту тварь. Жалела, что не могу его взять на мушку — вот уж кого мне хотелось пристрелить без раздумий.

— Я не могу, Марсель… Это что-то невообразимое просто… Как такое могло произойти вообще?

— Наш сын не умер. Он мог выжить.

— Неужели это правда — он правда жив? Ты в это веришь? Он может все это время где-то жить? Так ведь?

— Конечно, малая. Я уверен, что он жив и ждет нас. Просто мы не знаем его имени, фамилии. Но я могу проверить и узнать еще подробности. Я обещаю выбить все дерьмо из тех, кто был в этом замешан так или иначе. Клянусь тебе. Я этого так не оставлю.