Сын капитана Алексича
- Автор: Уварова Людмила Захаровна
- Год: 1964
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Жанр: Другая проза
Электронная книга - «Сын капитана Алексича». Краткое содержание книги:
Настоящая книга является шестой по счету книгой писательницы.
Герои ее — наши современники, молодые и пожилые, каждый со своим характером, со своей судьбой.
Читатель познакомится со старым капитаном, заменившим отца мальчику-сироте («Сын капитана Алексича»), с молодой женщиной, любящей и любимой, перед которой неожиданно встала дилемма — строить свое счастье на обломках чужой любви или же пожертвовать своей любовью во имя высших человеческих побуждений («Сиреневый бульвар»), с бывшими питомцами детского дома, которые Один раз в году собираются вместе, в день традиционной встречи, чтобы поведать о том, как сложились их судьбы («Роза ветров») с героями рассказов «Портрет сына», «Цветные стекла», «Врачебная тайна» и др.
Большинство людей, описываемых Л. Уваровой, обладают горячим сердцем, душевной стойкостью, благородством.
Новая книга Л. Уваровой современна по содержанию, поэтична и пронизана любовью и доверием к советским людям.
— Надежда Поликарповна говорит: маленькие дети спать не дают… — сказал я.
— А от больших сам не заснешь, — закончил он. — Да, пожалуй, справедливо.
Я бросил взгляд на стенные часы.
— А ты что на часы поглядываешь? Спешишь куда-нибудь?
— Мы договорились с Сергеем встретиться…
— А, договорились. Хорошо, иди, только не опаздывай к обеду.
Я открыл дверь, и Федор Кузьмич крикнул мне вдогонку:
— Поговори там с ним, может, скорее распознаешь, о чем он все-таки думает.
— Ладно, — пообещал я.
2
Над Волгой кружат чайки. Они касаются крылом воды, как бы заигрывая, и снова взлетают вверх.
Кое-где в чистом, омытом ночным дождем воздухе поблескивают паутинки, в небе летят вереницы птиц. Все они тянутся в одну и ту же сторону — на юг. Осень не за горами…
Сергей провожает глазами чаек.
— Дождь будет, — говорит он. — Чайки разгулялись, к дождю, наверно…
Мы лежим на земле под деревьями в старом городском саду.
Разросшиеся ясени и тополя не пропускают солнечных лучей, только изредка, как бы прорвавшись, скользнет по траве или по стволу луч солнца, блеснет на миг и скроется снова, плотно скрытый от нас пышными, лишь кое-где тронутыми ржавчиной кронами.
Чуть в стороне тихо лежит Катя Кожина. Я окликаю ее. Она не сразу отвечает. Светлые, зеленоватого цвета глаза ее кажутся светлее ее загара. Брови и ресницы слегка выгорели. На шее — ожерелье из крупных ягод рябины.
Когда-то в детстве наши девочки любили носить ожерелья из рябины. А Катя, видно, до сих пор любит.
Свежий ветер летит с Волги. Сергей прав — будет дождь.
— Не трогай ее, — говорит Сергей. — Она нынче не в духе.
— Вот как, — спокойно парирует Катя. — А я этого почему-то не заметила.
Она переваливается на бок и, подперев щеку рукой, спрашивает меня:
— Надолго приехал?
— На три дня, — отвечаю я.
— Хорошо, если бы и Егор приехал, — замечает Сергей. — Он так хотел с тобой повидаться!
— Как он живет? — спрашиваю я.
— По-прежнему, — отвечает Катя. — Работает в Рыбинске, пионервожатым, стихи пишет, — что ему еще делать?
— Иногда у него хорошие стихи получались, — вспоминает Сергей. — Помнишь, например, марш «Розы ветров»?
— Конечно.
Я медленно начинаю запевать:
Сергей подхватывает припев:
Мы повторяем последние строки и глядим друг на друга. Это был наш марш, его знали все в доме, от малышей до самых старших, и пели его на мотив «Орленка».
— Нелепая песня, — спокойно говорит Катя.
— Чем же нелепая? — спрашивает Сергей. — Конечно, я согласен, она наивна, не очень, мягко говоря, профессиональна, но тебе вроде раньше нравилась.
— То было раньше, — сухо отвечает Катя.
— Нет, — решительно говорит Сергей, — тебя нынче какая-то муха укусила…
— Меня? — Катя широко раскрывает глаза, Лицо ее озаряет ангельски нежная улыбка, способная обмануть кого угодно, только не нас с Сергеем. — Да что вы, мальчики? Вот уж ни капельки!
Однако и мне сдается, Катя действительно сильно не в духе. Что это с ней?
Я вспоминаю предыдущий разговор. Мы говорили с Сергеем о том, что он думает дальше делать.
Казалось бы, жизнь его сложилась удачно: он окончил три года назад педагогический техникум и теперь решил поступить в Московский университет, на истфак, блестяще выдержал вступительные экзамены, через десять дней надо уже ехать учиться — и вдруг!
— Не хочу быть историком, — заявил он. — Не по мне это.
— О чем же ты раньше думал? — спросил я.
— Ошибки всем свойственны.
— Однако чем их меньше, тем лучше, — заметила Катя. — Прежде всего для самого тебя.
— Что ты хочешь? — с явным раздражением спросил он. — Переделать меня? Не выйдет. Каким был, таким и останусь!
— Тебя переделаешь, — протянула Катя, и в голосе ее я уловил невольную горечь. — Просто гляжу на тебя и удивляюсь: двадцать третий год человеку…
— Ну и что с того? — оборвал он ее. — Да пусть хоть девяносто третий! Я этой историей сыт по горло!