Цап-царап, или Оборотни для Маши

И я. 

Потому, что я теперь тоже нарушительница их правопорядка, и должна быть арестована. 

Слушаю о перспективах, что-то пью. Савва крепче прижимает меня к себе, подбородком давит мое плечо и я машинально протягиваю ему стакан. 

Он пьет из моих рук, над ухом звучат его негромкие глотки. 

Все молчат. На веселую вечеринку это не похоже совсем. Все чего-то ждут.

И я нарушаю тишину. 

- Но им самим это неудобно, - я все ещё под впечатлением, качаю головой. - Уже скоро информация разнесется по ближайшим деревням. И оттуда в соседние города. Дойдет до властей. Они же не смогут тут вечно стоять! Вкруговую по городу! 

Мну в руках кулек с шоколадными конфетами, шуршу фантиками, нервничаю и не знаю, куда деть руки. 

- Маша, у Совета везде связи, - Яр наклоняется, выдирает у меня из рук конфеты. - Буду стоять, сколько захотят. Тихо. Оставь это. 

- Но что же тогда делать? 

Мне никто не отвечает. 

Марк торчит у окна, смотрит на улицу. Прикидывает. 

- Они могут затеять эвакуацию. Объявят чрезвычайное положение, освободят город, и останемся только мы. И нас сцапают, - он оглядывается и складывает пальцы горсточкой, загребает по воздуху. - Поэтому надо договориться. Пока все не осложнилось. 

- И как договариваться? - спиной вжимаюсь в грудь Саввы, в голове бродит глупая мысль, что я сегодня зачет пропущу, институт накрылся. 

И, вообще. У меня скоро сессия, как же мы с Полечкой переведемся в другой институт, как уедем отсюда, если такое?

Жанна подходит к Марку, они вдвоем высовываются в окно. Окончательно разочаровываюсь, убеждаюсь - не будет вечеринки, и выпутываюсь из рук Саввы, встаю на ноги.

И тут в дверь громко стучат. 

Вздрагиваю.

На улице гул голосов, а в номере у нас тишина, в этом молчании переглядываемся, затравленно смотрю на дверь. 

Кажется, что мы все преступники. Прячемся. А дверь сейчас слетит с петель. И на пороге вырастет грозный Семён. И...

- Маша! - по ту сторону раздается раздраженный голос администратора. - Открывайте, живо! - командует она. 

Перевожу дух. Алина - это не Семён, Алина - человек из моей прошлой жизни, до всех этих соблазнительных оборотней. Почти в радости подскакиваю к двери, поворачиваю ключ. 

- Ну вот они, - администратор отталкивает меня с дороги, ураганом влетает в номер. - Как я и говорила, цыганский табор. Заходи, заходи, Петр, - повелительно приглашает она за собой мужчину в полицейской форме. - Вот они голубчики. Петр, я думаю, они во всем и виноваты. После их приезда у меня гостиница на ушах стоит. И сейчас и вовсе. Ну! Говорите! 

На ее истеричные крики никто не отвечает.

Петр внимательно и цепко окидывает взглядом номер. Отмечает две спортивные сумки, задвинутые под кровать. Клочки одежды. Разбитое зеркало, вмятину в двери. Подушки на полу и бутылки - нашу неудавшуюся вечеринку в десять утра. 

- Вы все здесь живёте? - спрашивает он. 

- Вот эти двое, - Алина тычет пальцем с красным ногтем в Марка и Жанну, - в соседнем номере. А эта, - она кивает на меня. - Работает у нас якобы. Ну вижу, вижу я, как она работает. Целыми днями здесь запирается с мужиками, в ванной у них кто-то брякает, горничную прибраться не пускают, ну ясно, ясно мне что они тут втроем делают! Бордель устроили.