Биография наших дней

Что еще сказать о моей скучной жизни в Нью-Йорке? Этот город действительно меня изменил и, возвращаясь в Москву, я думала, что больше не стану другой никогда, но глубоко ошиблась.

Да, вы не ослышались, я возвращалась в Москву. Однажды теплым осенним деньком мне позвонила Марина. Она редко мне звонила, да и я тоже. Мне не хотелось с ней общаться часто, боялась, что мои былые чувства нахлынут вновь и маска каменной леди упадет с моего лица, что ни в коем случае не должно было произойти. Но в этот раз я взяла трубку. Марина просила приехать в Москву, стать крестной для её сына Глеба. Я его ни разу не видела, да и даже не знала, когда подруга его родила. Мне было все равно. Но когда она сказала о том, что хочет, чтобы я была крестной, что-то во мне ёкнуло, и я согласилась. Остин был этому не рад, что я возвращаюсь на родину и без него. Я его убедила, что это срочно и он, скрипя сердцем, отпустил меня. В принципе, если бы даже не отпустил, я все равно уехала бы. Муж мне был не указ.

Я очень боялась возвращаться на родину, хотя и очень хотела. Жесткая заграничная атмосфера порядком меня достала и я боялась, что сердце мое скоро треснет от окаменелости, и я превращусь в холодный серый камень. А, возвращаясь на родину, я рисковала тем, что былые чувства на меня накатят вновь и я снова стану той девочкой с каштановыми волосами и веселой улыбкой, которую однажды жестоко предали, и судьба воткнула нож в спину. Я держалась, как могла, но то чего боялась, случилось. Стоило мне вновь увидеть Марину в аэропорту в Москве. Я взяла дрожащей рукой свой багаж и не сразу подошла к подруге. Я остановилась неподалеку и смотрела на неё издалека. Марина изменилась. Не так сильно, как я, но в лучшую сторону. После родов она буквально расцвела. Её личико источало радость материнства и розовые щечки пылали, наверное, от беспокойства, что совсем скоро увидит лучшую подругу. Я сдерживалась, как могла. Слезы душили меня неистово. Но я пообещала себе держать статус каменной леди, поэтому долго настраивала себя выйти к ней.

Я не выдержала, когда я, наконец, вышла из укрытия и Марина, ахнув, бросилась ко мне на шею. Подруга крепко сжала меня в объятиях и заплакала и я вместе с ней, хотя и быстро стала успокаивать и себя и её.

«Как же ты изменилась, Полиночка! Родная, я так за тобой соскучилась!» причитала она и целовала меня в щеки и губы. Я живо вытерла слезы и отстранилась от неё под предлогом того, что хотела разглядеть её получше.

«А ты как похорошела! Такая фигурка у тебя округленная и глаза просто сияют, тебе идет роль матери» сказала я и быстро посмотрелась в зеркало, не размазала ли я тушь.

«Тебя и не узнать… Светлые волосы, худоба какая-то болезненная и выросла ты что ли… Ты другая, не такая как раньше» заключила Марина, осматривая меня.