Египтянин. Путь воина

Серьёзную тревогу вызывал у Ренси Памеджаи. Кушит был в отчаянном положении. У него появился жар, и он, хотя старался не отставать от своих спутников, уже еле передвигал ноги. Воспалённая рана, которую Ренси так усердно лечил, загноилась, в ней завелись личинки. Сражение с телохранителями Хети и противостояние песчаной буре отняли у гиганта последние силы, и Ренси понимал, что конец Памеджаи близок – тот момент, когда он не сможет идти дальше.

Теперь Ренси поддерживал кушита, они всё чаще останавливались и отдыхали всё дольше. Всё труднее становилось преодолевать бархан за барханом, и там, где они были круче, путники были вынуждены огибать их стороной, делая огромную петлю. Но конец пути был уже близок: стали попадаться на глаза кустики колючек, а вдали, у самого горизонта, заголубела тонкая, едва различимая полоса.

Ренси начал терять ощущение времени. И когда он увидел вдали нечто бесформенное, но живое, то не испытал особого удивления, решив, что пустыня продолжает играть с ними в свои жестокие игры.

– Египтянин, – почему-то шёпотом обратился к нему Малыш Бес, – выходит, твоё предчувствие не обмануло нас. Ведь это же верблюд!

– Не беги туда! – Ренси решительным жестом остановил карлика, готового на радостях сорваться с места. – Если это вправду верблюд, его ни в коем случае нельзя спугнуть. И тем паче нельзя дать Хети снова уйти…

Стараясь не делать резких движений, Ренси медленно приблизился к возвышавшемуся над песком горбатому холму. Это в самом деле был верблюд, и он не обратил на человека ни малейшего внимания. Ренси огляделся в поисках Хети, но того нигде не было видно.

– Ну что? Нет Хети – нет золота? – послышался нетерпеливый и злой голос Малыша Беса.

– Золото, кажется, здесь, – ответил ему Ренси, разглядев под слоем песка притороченные к седлу мешки.

Не дожидаясь Малыша Беса, который побежал к нему, то увязая в песке, то падая, Ренси наклонился к морде животного, ласково провёл ладонью по твёрдому лбу и широким ноздрям, а затем взялся за упряжь. Верблюд издал крик, похожий на ослиный, и начал неуклюже подниматься: сначала выпрямил задние ноги, затем – передние.

И тут Ренси увидел Хети. Вернее, то, что было когда-то хозяином Красной Горы. Как случилось, что Хети оказался подмятым верблюдом: сам упал с седла или, может, его снесло бурей? Как бы там ни было, Хети погиб – и то, что он предрекал Ренси, настигло его самого: с пустыней шутки плохи…

– Собаке собачья смерть, – с выражением безграничного презрения изрёк Малыш Бес и плюнул на бренные останки бывшего начальника каменоломни.

При виде груза, привязанного к седлу, в глазах карлика мгновенно вспыхнул уже знакомый Ренси алчный огонь.