Охотники за книгами Сезон 1

Пока Лиам помогал ей подняться на ноги, Сэл уже собралась было предложить ему после душа продолжить беседу в более уединенном месте, как тут за спиной у нее раздалось покашливание отца Менчу.

Священник застукал тебя во время любовной прелюдии на боксерском ринге. Тут кто угодно застесняется.

Сэл покраснела, но попыталась скрыть это, начав вытирать лицо полотенцем.

— Отец, — произнес Лиам, и этим обращением выдал всю глубину своего смущения. У Сэл, не слишком рьяной пресвитерианки, случайно оказавшейся по долгу службы в Ватикане, было одно преимущество: может, она и слабо разбиралась в политике и интригах католической церкви, но ей, по крайней мере, не нужно было всякий раз, когда ее босс входит в комнату, бороться с внушенными в детстве правилами. Лиам по большей части довольно успешно игнорировал тот факт, что Менчу — священник. Но сейчас, похоже, не справился.

Менчу кивнул Лиаму в ответ на приветствие, потом повернулся к Сэл:

— Ступай домой, собери вещи. Отправляемся на задание. Поезд через два часа.

Сэл переключилась в рабочий режим, отбросив смущение вместе с мокрым полотенцем.

— Сумка у меня прямо здесь. Можем выдвигаться.

Менчу приподнял бровь.

— Можем, но до поезда все равно еще два часа, а тебе на следующие три дня понадобится одежда для выхода в свет.

Сэл сомневалась, что прихватила с собою в Рим хоть что-то для выхода в свет. Собственно, если свет еще и высший, то вряд ли у нее вообще есть что-нибудь подходящее.

— А что за задание?

— Не могу сказать.

Тут у Лиама, похоже, что-то щелкнуло.

— Что, уже пора в Белтан?

Менчу бросил на него укоризненный взгляд.

— Что происходит? — осведомилась Сэл.

Менчу покачал головой.

— Не могу сказать.

— Не можешь? Не хочешь? Или не имеешь права?

— А что, есть разница?

Ну, если подумать, решила Сэл, так, в общем-то, и нет.

***

Поезд довез их до Цюриха. Там Менчу взял напрокат дешевенькую машинку, и они поехали через горы на север. О том, куда они направляются, что там будут делать и почему едут без других членов отряда, он не проронил ни слова. Сэл давно уже поняла, что в Обществе не слишком любят отвечать на вопросы, тревожило ее другое: Менчу вообще не был расположен разговаривать.

Наконец, после нескольких часов молчания — они успели, представьте себе, пересечь границу Лихтенштейна — Сэл спросила:

— Злишься на меня?

Менчу бросил на нее озадаченный взгляд.

— Нет. С чего бы мне на тебя злиться?

— Не знаю, но я начинаю чувствовать себя кошкой, которую ты решил бросить в чужой стране в надежде, что она не найдет оттуда дорогу домой.