Весталка. История запретной страсти

– Послушай, Деллия, – снова заговорил Марк усталым голосом, – я в последний раз прошу тебя по-доброму: окажи мне услугу, уговори Великую деву разрешить мне свидание с Альбией. Повлияй на неё через своих любовников-фаворитов Августа или обратись за помощью к Ливии. Я знаю, ты умеешь добиваться своего, когда сильно этого хочешь...

– Во-первых, – перебила бывшего мужа Деллия, слегка раздражённая, – твоё свидание с весталкой не входит в список моих желаний. Во-вторых, меня не устраивает тон, которым ты ставишь мне свои условия. Что значит, ты просишь меня по-доброму в последний раз?

– Коль мы вспомнили наше прошлое, не пришла ли пора обсудить кое-какие грехи из него с твоими новыми покровителями? – с той же тихой печалью отозвался Марк и перевёл взгляд на хозяйку дома. – Я слышал, одному из своих эдиктов Август уделяет особое внимание, и известен этот эдикт под названием «Об умножении потомства». Говорят, подписывая его, божественный хотел показать, что не он первый обратился к таким заботам, но уже предкам они были близки. Что же касается традиций старины, Август, как известно, их свято чтит, а за их нарушения сурово карает.

Догадавшись, к чему клонит Марк, Деллия, бледная как полотно, глухо проговорила сквозь судорожно стиснутые губы:

– Ты не посмеешь этого сделать!

– Почему нет, изволь узнать? – в притворном недоумении спросил Марк.

Деллии показалось, что по его губам пробежала насмешливая улыбка.

– Потому что это наша общая тайна, – тихо, едва ли не шёпотом, ответила она.

– Нет, Деллия, – Марк покачал головой, – это только твоя тайна, а я согласился молчать о ней из жалости к тебе. В тот день, когда ты избавилась от ребёнка... от меня ли он был или от кого-то другого, я испытал страшное потрясение. Ты лежала на окровавленных покрывалах, бледная, безмолвная, смертельно напуганная, и я подумал, что ты умираешь... Я бы поверил, что ты потеряла малыша по какой-то нелепой трагической случайности, если бы одна из служанок не рассказала мне правду. То, что мне пришлось прочувствовать тогда, трудно передать словами. Это было ужасно... Я не столько оплакивал потерю ребёнка, которого считал своим, сколько был раздавлен твоим предательством... Ты уничтожила всё, что было между нами! Нас разделило горе, которое ты сама принесла в наш дом. Я пожалел тебя тогда, но не простил...