Шоколатье по(не)воле

Мужчина попробовал приподняться с лежака, но потерпел неудачу.  Его руки и ноги были крепко прикованы магическими браслетами на длинных цепях к стене. Петр понимал, что его полностью лишили магической энергии, он бессилен.

Странный скрежет раздался где-то рядом, затем щелчок.

Осторожные шаги нарушили тишину в камере. Арестант сделал вид, что спит и плотнее сомкнул веки.

— Петр, не притворяйся… Я знаю, что ты не спишь, — прошептал Алексей Федорович.

— А, это вы! Зачем пришли? — огрызнулся он.

— Я всего лишь исполняю приказ Императора, — пожал плечами первый магистр. — А ты хочешь сказать, что уже смирился со своей участью?

— Что с моей семьей? — не посчитав нужным ответить, Петр попробовал сменить положение тела, но ничего не вышло.

— Они сейчас в особой магической камере до суда.

 Алексей Федорович сделал пас рукой и перед кроватью Петра появился стул.

— Я всю ночь не спал, места себе не находил. Ты же знаешь, что ваш отец для меня как брат, а вы все трое названные сыновья. Мы с тобой должны найти решение, как помочь всем вам! — магистр вновь сделал взмах, и комнату накрыл непроницаемый полог — стража снаружи при всем желании не смогла бы подслушать их разговор.

Петр, превозмогая боль и усталость, старался рассказать Алексею Федоровичу о своих ощущениях в момент нападения на советника. И стало понятно, что болезнь Петра настолько усилила его магию, что она смогла обойти магический блок наручников.

«Возможно не только Петр может применять магию, несмотря на блокировку, но и Аля?» — задумался Алексей Федорович.

К сожалению, сейчас они не могли проверить, насколько верна эта теория: Петр практически исчерпал свой энергетический запас, а Алевтина вряд ли догадывалась о подобной возможности.

— Нам необходимо найти способ, как сообщить Але, что она может применить магию.

— Вы считаете, еще не все потеряно? — с надеждой спросил Петр. —   Хотя, я готов взять всю вину на себя, если потребуется для их спасения.

Петр слегка приподнял голову и вглядываясь в темноту камеры разглядел Алексея Федоровича.

Морщины глубокими бороздками легли на лоб, густые брови слегка нависли над глазами, и даже темнота камеры не смогла скрыть блеск его глаз.  Седина уже успела тронуть волосы, словной серебром посыпав голову и бороду мужчины. Алексей Федорович нервно перебирал пальцами, а затем сцепил руки в замок.

Спасение вашей семьи — в наших руках. Вы выросли на моих глазах. Я вечный должник перед вашим отцом, пришло время платить по счетам. Ты еще слаб, мне же нужен сильный помощник. Мне нужно время, — он встал со стула, снял полог и громким голосом, чтобы его услышали стражники, произнес: