Электронная книга - «На открытых колёсах». Краткое содержание книги:
Сможет ли он использовать знания о ближайшем будущем, чтобы менять ход событий, и чего достигнет в чемпионате F4 – нижней ступени гонок на автомобилях с открытыми колесами? Ведь от этого зависит и его будущее тоже.
Мечта исполнилась, пусть и таким неожиданным образом. Теперь главное – не упустить полученный второй шанс. Гоняй, рейсер…
Если сможешь выжить.
– Спасибо, Яков Матвеевич, я вас понял. – Юрий Иванович поднялся с места. – Пожалуй, мне остаётся надеяться только на чудо. И, как ни парадоксально, на своего сына. Всё будет зависеть в том числе и от него. Есть шанс, что он и чудо в очередной раз окажутся рядом.
– Надежда – великая вещь, господин Жумакин. Чаще всего пустая, конечно… и очень опасная. Вам ли не знать это. Вам ли не знать…
Пятница, 17 июля, непонятно где
В горле уже конкретно першило, но я – вот несчастье – ничего не мог с этим поделать. Если вчера во рту ещё получалось вызвать живительную влагу, то теперь я не пил чёрт знает сколько часов, и это было очень печально.
Хоть я и лежал почти всё время, пока меня здесь держали, кружилась голова – и мысли немного путались. Боль не ушла совсем, но чуть-чуть отступила, однако этим словно бы намекала, что готова в любой момент вернуться с прежней силой.
Что бы там со мной ни было, сейчас это мне определённо будет помехой.
…Очнулся я после того разговора с похитителем в маске ночью, использовав это чисто для того, чтобы знать, сколько прошло времени. На ощупь сделал всё необходимое и в очередной раз провалился в спасительное забытьё.
Лёжа ранним утром (таким же серыи, как и предыдущий вечер) в полудрёме, я размышлял активной частью сознания, которое тогда казалось мне чем-то вроде фрагментированного файла на старом компьютере.
Перед глазами вставали картины прежней жизни – один в четырёх стенах, с ноутбуком на коленях по двадцать часов в сутки, – и лица тех, с кем я успел сблизиться или подружиться под видом Миши Жумакина.
Странное дело: раньше я не придавал родственным узам или дружеским отношениям особого значения, считая их соответственно чем-то наподобие «стокгольмского синдрома» и формального отказа от предательства в угоду собственным интересам. Я стремился сбежать от мира, который не хотел понимать, а чаще – оставить в покое прежнего Шумилова, не желавшего ни того, чтобы мешать кому-то, ни того, чтобы мешали ему самому. Профессия программиста не располагала к непрерывному общению с людьми, не так ли?
Но прошло всего два месяца – и мой взгляд на мир коренным образом изменился. Родственники, от которых поначалу хотелось просто-напросто сбежать, оказались по-своему любящими людьми – не без недостатков, конечно, однако куда же без этого. А окружавшие меня на занятиях, на трассах, на сборах гонщики стали моими первыми настоящими друзьями. Да, у них были и свои мечты и цели, в которых они со мной соперничали, но я прекратил видеть в этом угрозу – и сразу отчего-то стало гораздо легче.
И что будет со всеми моими открытиями, связями, жизнью после похищения? Смогу ли я смотреть всем в глаза, если отец, поставленный в безвыходное положение, проиграет тендер, а сам я перестану по здоровью гоняться на должном уровне?
Это был вопрос даже не столько взаимоотношений с другими, сколько – самоуважения. Оно, кстати, во мне-«новом» целиком сохранилось от Шумилова и иногда помогала выходить из передряг. И я очень надеялся, что поможет справиться и с этой.
Я решил сбежать.
Да, без плана пытаться было безрассудно и глупо. Не стоило забывать и о неплохой организации самого похищения, и о том, что донельзя затёкшую правую руку продолжал сцеплять с прутом наручник.
Но знал я и то, что во вселенной казавшееся невозможным случалось сплошь и рядом, едва ли не чаще, чем ожидаемое. Ну и плюс мне тупо было лень сейчас простраивать какие-то схемы и просчитывать варианты с одинаково мизерными шансами на успех. А потому я был намерен плюнуть на всё (жаль только – нечем) и положиться на одну удачу. Подводила она меня во всяком случае редко.
Я подёргал руку, за которую меня пристегнули. Наручник успел натереть запястье, и было немного больно.
Но главное заключалось в другом. У Жумакина кости были достаточно тонкими, так что в том месте, где запястье переходило в предплечье, между оковами и рукой имелся маленький зазор. Слишком маленький, чтобы через него можно было просто так выдернуть руку, но обнадёживающий своим наличием.
Я рассчитывал, что если покрыть запястье чем-нибудь скользким (хотя бы водой за неимением мыла), то в принципе возможно будет освободиться. Кое-где сдеру кожу, но это сейчас мелочи.
Эх, надо было вчера пробовать!.. Но тогда я чувствовал себя невероятно слабым и разбитым… в тот короткий промежуток, пока находился в сознании. Теперь я малость притерпелся – и, если попытаюсь, буду иметь шансы на успех.