Мальчишник. Райское наслаждение

Кто-то сравнил меня с овцой, которая всем довольна, когда пасется на хорошем лугу. Неважно, кто это сказал, но, кажется, этот психолог попал в самую точку. До встречи с Левой я была в состоянии прострации, когда не в силах думать ни о завтрашнем дне, ни о сегодняшнем. Я была вся во власти безжалостного прошлого, что доказывало насколько я уязвима. С Лузгиным все изменилось к лучшему: я поняла, что это тот мужчина, который не бросает слов на ветер, не обещает золотые горы, но может многое, практически все. Это меня успокаивало. Какое-то время я считала, что это и есть вершина счастья, на которую мы с Лузгиным вместе взобрались. Мне не приходило в голову, что главное — на этой вершине устоять.

До падения было еще далеко. По крайней мере, мне хотелось так думать. Но если отношения между нами будут развиваться в том же направлении — конец близок. Не поможет счет ни в банке, ни набитые шмотками шкафы, шкатулка, в которой, как в пещере Аладдина, можно найти настоящие сокровища. Я ведь всегда говорила Ладе, что не сплю с мужчинами из-за денег, тем более — не выхожу замуж за тугой кошелек. Не знаю, верила ли подруга моим словам. Наверное, иронично посмеивалась, потому что искать претендента на руку и сердце среди инженеров или рабочих мне как-то не приходило в голову. Я вращалась в среде, которая автоматически исключала такой поворот событий. Включался механизм, отвергающий даже мысль о подобном, так организм отторгает инородное тело.

То, что я стала женой Лузгина, спасло меня от саморазрушения. Я бы кинулась во все тяжкие или, напротив, превратилась бы в затворницу, обрастающую комплексами неполноценности. Ладе пришлось очень постараться, прежде чем ее усилия привели к желаемому результату. Она — вечный двигатель, потребляющий и вырабатывающий слишком дорогое топливо — удовольствия. Именно к ним она приучала меня, пытаясь доказать преимущества нового союза. Да, в ее доводах было многое, с чем я соглашалась сразу, но было и то, что я не могла принять. Хорошо, что в очередную нашу встречу с Лузгиным, я смогла посмотреть на него совершенно иными глазами. Или я была к этому готова, или он так невероятно изменился, что понравился мне. У каждого из нас было прошлое, каждый отчаянно нуждался в настоящем с любовью, чувствами, наслаждениями. Кажется, сначала мы преуспели в этом. Наш медовый месяц я буду вспоминать всю жизнь. Сколько бы ни было потом впечатлений, что бы ни произошло, те дни в жаркой Испании останутся со мной навсегда. Это то, о чем рассказывают внукам, не стыдясь набегающих слез.