Осады и штурмы Северной войны 1700–1721 гг

Разгоревшееся орудие было хоть и неприятным, но обыденным явлением для европейских артиллеристов той эпохи, во всяком случае, Сен-Реми пишет о ситуации, когда пушка «разгорится от многой стрельбы», как о неизбежности [526]; он также писал о перегреве пушек от длительной пальбы, когда в раскаленную пушку полагалось класть меньший пороховой заряд [527]. Мюллер же определенно пишет, что затравочные отверстия ломовых пушек в ходе осады обычно разгораются, делают орудия непригодными для дальнейшей стрельбы и их приходится переливать; сберегать затравки от прогорания Мюллер рекомендовал, используя скорострельные трубки [528]. Браун также писал об «изгоревшемся запале» у пушек как об обычном деле и предлагал в качестве временной меры заливать отверстие оловом и просверливать его заново [529].

Несмотря на то, что прочность стволов проверялась при приемке усиленным пороховым зарядом, бывало, что некачественные стволы взрывались при стрельбе. Так, например, произошло в июне 1705 г. в Санкт-Петербурге, когда при отражении нападения шведского генерала Мейделя «олонецкого литья две пушки разорвало и пушкаря убило»[530].

Помимо стволов, в негодность приходили и лафеты. Поломка лафетов должна была предусматриваться осаждающими заранее: «Для всех батарейных пушек имеют переменные станки; а на меньшой конец по два для пяти пушек, для того, чтоб батарейные пушки не лежали на земле, когда станки их разобьют, или разломают неприятельскими ядрами… Имеют по 5, и по 6 переменных станков для мортир», – писал Сен-Реми[531]. Пушечные «станки» должны были делаться из прочного дерева; в 1702 г. их делали из сосны[532], но предпочтительнее был дуб; причем, чтобы дерево лучше сохранялось, его рекомендовалось рубить зимой, а детали из дерева, срубленного летом, «не могли одного дня в походе употребиться» [533].