Восьмая жена Синей Бороды (СИ)

Энни громыхнула кастрюлей по плите так, что чуть не разбила яйца.

— Ну, я не баба, не знаю, хорош он или не хорош на женский вкус, — посчитал необходимым вмешаться Джером, — но хозяин он хороший, добрый. И за дамами не волочится, ну, так бывает, но все прилично.

— Не знаете, почему он решил вдруг жениться? — спросила Энни.

— Что за глупости? — всплеснула руками Ханна. — Все женятся.

— Знаю, отчего ж не знать! Госпожа Беатрисса, святая женщина, решила, что ему пора бы остепениться. Она мне так и сказала: Джером, ты человек мудрый, бывалый, присмотри за моим недоумком, чтоб не натворил чего. Девочку чтоб не обидел. Судьба она его.

— А он обидеть может? — насторожилась Ханна.

— Нет, что вы! Он милейший человек! Иногда подраться может, если выпьет, а ему скажут что-то обидное. Пару раз заколол кого-то, но они сами виноваты были. Если не злить его светлость, он и мухи не тронет.

— Почему же госпожа Беатрисса решила, что я его судьба?

— Да кто ж знает, кроме госпожи Беатриссы. Но она женщина разумная, рассудительная. Его светлость с ней даже не спорил. Вернее, спорил. Я даже под окном все слышал, но госпожа быстро нашла весомые доводы, чтобы убедить его. Потом он несколько дней ходил чернее тучи, напивался в таверне до беспамятства. А в одно утро вызвал меня к себе и сказал: все, я готов, женюсь, иначе все потеряно.

С каждым словом Джерома лицо Энни мрачнело.

— Помоги на стол накрыть, — махнула ей Ханна и показала на нарезанный хлеб, сыр, остатки вчерашнего мяса, потом передумала: — Нет, сиди тут, а то неприлично выйдет. Позову эту лентяйку Грету.

Когда Ханна выбежала в холл, Энни опустилась на стул и закрыла лицо руками.

За завтраком Энни вела себя сдержанно и вежливо. Кристиан с должной учтивостью поддерживал беседу, а старый граф смотрел на них с затаенной надеждой и радостью в глазах.

Покончив с едой, Энни обратилась к гостю:

— Я собираюсь немного прогуляться. Вы составите мне компанию или предпочитаете полежать после трапезы для лучшего пищеварения?

— Разумеется, составлю.

Граф де Рени не сдержал улыбку, а когда Энни и Кристиан вышли на крыльцо, подбежал к окну и долго смотрел им в след, растроганно шмыгая носом.

Впрочем, как бы он ни старался, его заметили и потому довольно мирно вышли за ограду.

— Что за цирк вы устроили? — не сдерживая раздражения, спросил Кристиан, убедившись, что граф де Рени их уже не видит.

— То же самое могу спросить у вас.

— По крайней мере, я не дурю других людей, выдавая себя за другого человека.

— Я ни за кого другого себя не выдавала. Это вы, не спросив моего имени, стали зазывать меня в конюшню. Пойдем-ка, девушка, я сейчас покажу тебе тако-о-е, — Энни закатила глаза.