Вся пани Иоанна. Том 1 [компиляция]

Итак, замечание отца дало новую пищу нашим размышлениям. Рассматривались всевозможные аспекты деятельности панны Эдиты той поры, эти аспекты увязывались с обрывками наших воспоминаний той поры, сопоставлялась топография Тоньчи тех лет и наших дней, и делались в связи с этим выводы о шагах, которые нам следует предпринять. Выводы сделать было трудно, ибо воспоминания были довольно противоречивы. Например, росла ли ещё во дворе вторая груша, когда Эдита посещала Тоньчу, было ли это ещё во время оккупации, жив ли был ещё дядя? По мнению одних — груша росла, другие с пеной у рта заявляли — её давно спилили. Это было при немцах, утверждали одни, другие столь же категорично заявляли, что никаких немцев уже давно не было, и все в таком же духе. С ума можно сойти! В ходе жаркой дискуссии незыблемо установили лишь один факт — последней из нас всех в Тоньче была Тереса.

— Тереска не топила ребёнка в колодце! — вступился отец за Тересу. Ему казалось, что мы опять её обижаем.

— Да отвяжись ты! При чем тут ребёнок в колодце! Постойте-ка… А что стало вообще с колодцем? — вдруг спохватилась я. — Что с ним сталось? Откуда мамуля должна была брать воду, чтобы напоить ту самую лошадь? Не вижу никакого колодца.

— Воду мы брали из колодца, — подтвердила мамуля. — И в самом деле, нигде его не видать.

— Он крапивой зарос, вон там, — показала Люцина. — Я чуть не свалилась в него вчера. Прикрыт досками, а я и не заметила. Правда, все равно не утонула бы и никого в нем не утопишь, воды в колодце нет, забит мусором.

— И вы туда же! — рассердилась Тереса. — Какое вам дело до колодца? Ведь это Янек выдумал, что в нем утопили младенца, никого в нем не утопили, ребёнка Эдита оставила у одной бабы в деревне, я даже фамилию помнила, вроде как Гундосиха.

— Гундоцка, — поправила сестру мамуля. — Какая жалость, в этом колодце всегда была прекрасная вода. Помню, глубиной он был в семь метров, но вода стояла уже на пяти.

— А чем её доставали? — заинтересовалась я. — Ворот? Журавль? Маховое колесо?

— Шестом её доставали, — рассеянно отвечала мамуля, погрузившись в сладкие воспоминания молодости. — Такой длинной-предлинной жердью с крючком на конце, которым цепляли бадью.

— И крючок зацеплялся крепко? — спросила Лилька. — Бадья не слетала?

— Слетала, а как же, но редко. Раз, помню, у кого-то слетело ведро. У кого — не знаю, он так и не признался, не то бы получил от дедушки. Уж как ни старались достать ведро — так и не достали, осталось в колодце.

Я не поверила:

— Как же можно доставать воду шестом с такой глубины? Это ж какой длины должен быть шест…

— А его делали из двух крепких жердей. Дедушка сам их скреплял и постоянно следил, чтобы прочно держались. И вообще колодец был построен солидно — верх по краю выложен камнем, все прикрывалось сплошным деревянным навесом с дверцей, прочно, по-хозяйски. Куда все это подевалось?