Я уйду с рассветом [Vi salverò/Once More Into the Breach]

Шарлотту с детьми я нагнал, когда они углубились в ущелье.

— За нами никто не идет?

— Нет, но костры разводить не будем.

Мы продолжили путь, уходя все дальше и выше в горы. Я занял место Шарлотты, а она замыкала цепочку.

Вести группу детей — все равно что пасти овец: они быстро уплотняются и идут друг за дружкой след в след. Главное — не давать им останавливаться, и следить, чтобы не сбились с маршрута. При наличии обученной собаки это было вопросом взаимопонимания и терпения. Отто не обладал такой выучкой, как мои Бесс и Бракен, однако отлично справлялся.

До выступа мы дошли к середине дня. Там устроили привал, чтобы дети могли отдохнуть перед подъемом. Симона ехала в рюкзаке, не издавая ни звука и не шевелясь. Когда мы с Шарлоттой сняли рюкзак, оказалось, что девочка крепко спит.

Пока я наполнял четыре наши фляжки водой, Шарлотта раздала детям еду. Сама она, взяв лишь персик, заглянула за выступ, чтобы рассмотреть крутое дно расселины, которое лестницей шло вверх, в горы.

— Подъем длинный?

— Несколько километров. Путь очень опасный, будем двигаться осторожно и не спеша. Мы справимся.

Неожиданно Шарлотта улыбнулась мне. И ее улыбка была подобна лучу солнца, прорвавшемуся сквозь серый утренний туман.

— Я верю, что ты со всем справишься, Рис.

Я усмехнулся:

— Никогда не помешает толковый помощник рядом.

Ее лицо смягчилось, щеки порозовели.

— Я рада, что в Париже наши пути пересеклись.

— И всего-то несколько дней назад.

— А кажется, что целая жизнь пролетела.

— Так и есть.

Перекусив, дети сняли плащики, и мы, скрутив их в рулоны, завязали концы наискосок у ребят на груди. Симона забралась в свой рюкзак, и, как только все грузы были надеты и закреплены, мы двинулись дальше.

Детям подъем давался с трудом, так что мы часто останавливались передохнуть. Избежать разодранных ладошек и синяков на ногах не удалось. Однако никто не жаловался, и медленно, но верно мы поднимались все выше и выше.

Отто оказался лучшей нянькой, чем мы с Шарлоттой. Стоило кому-нибудь из детей отстать или чьему-то подбородку затрястись из-за разбитой коленки, он был тут как тут: лизал и тыкался мордой. Пудель лучше справлялся с ролью сиделки, чем боевого пса. И дети, и он бесконечно наслаждались обществом друг друга.