Тёмными тропами [СИ, сборник]

– Ваше высочество, – голос служанки отвлек от размышлений стоящую у огромного окна принцессу. Она вопросительно посмотрела на девушку, повернув голову.

– Вам посылка.

– Поставь на столик, Миро.

Служанка выполнила приказ, и вышла из комнаты, а Лея с интересом обследовала перевязанную затейливым бантом коробку. Она не сомневалась, что ее просканировали всеми доступными способами, во избежание чего-то нехорошего, поэтому развязала ленту и сняла крышку. Хлынул аромат свежей выпечки, и девушка улыбнулась. Ее любимое лакомство. Совершенно простое и вроде как не подходящее принцессе Империи, но ей было плевать на мнение окружающих. Рядом с пальвами – кексами с начинкой, стояла баночка с притертой крышкой, открыв которую Лея с удовольствием втянула ноздрями бодрящий аромат кафа. Ни записки, ни какого-то намека на отправителя не было, но она и так знала, кто решил преподнести ей этот милый подарок: алая лента и полночно-синяя коробка намекали вполне ясно.

Лея взяла один пальв и немного грустно улыбнулась, вспоминая. Кривоватая ухмылка, наглые глаза и каштановые волосы. Крепкая фигура и язвительный характер. Интересно, как он там? Надо будет поинтересоваться у брата, где носит неунывающего коррелианца. В последний раз, когда они виделись, Люк был не в лучшем моральном состоянии. Он только-только похоронил отца и все еще тяжело это переживал, что не помешало ему крепко обнять настороженно разглядывающего его Хана.

Соло был ошарашен, но отпустил пару шуточек насчет высокого полета некоторых фермеров, перегнавших по статусу принцесс. Разговор был долгим и достаточно тяжелым. Лея не вмешивалась в него, она сама отходила от откровений брата и чтения отчетов, ей было не до веселья, совсем, хотя вид Соло заставил сердце дрогнуть. Люк не забыл своего боевого товарища, столько раз помогавшего ему выйти из различных передряг и спасавшего жизнь, и он попытался пояснить, как так произошло, что повстанец стал Императором. Хан слушал внимательно откровения Скайуокера, не скрывавшего подробностей. Все равно коррелианец не имел привычки трепаться.