Бывший муж сестры

Секунда… две… и меня оглушают выстрелы. Тело сотрясает дрожь. Дергаюсь так, как будто каждая пуля в меня попадает. Глаза застилают слезы. Страх затопляет разум паникой.

Я сейчас четко осознаю, что не хочу… не хочу умирать!

— Надя! — громко, очень громко разносится над моей головой.

Глеб?! Господи, это Глеб! Он жив!

— Я здесь! — сиплю. — Здесь!

В следующий миг мне в глаза ударяет яркий свет. Я сильно жмурюсь.

— Надя! Черт! Черт! — Голос Глеба звучит страшно. Даже сквозь туман в голове я отчетливо это слышу. — Убью! Твари!

— Глеб, — снова пытаюсь звать громко, но не получается. От этого страх становится только сильнее.

— Сейчас, милая, я что-нибудь придумаю, — успокаивающим голосом отзывается Глеб.

А у меня в груди сердце заходится от радости, что я не умру…

— Алиса… — выдавливаю сквозь всхлипы, но моего спасителя и его фонаря больше не видно. — Глеб! — зову его, борясь с паникой.

— Я здесь, Надя! — слышу глухой голос парня.

Замечаю, как над моей головой загорается голубым кругом выход. Здание, пустое и зловещее до этого момента, заполняется гулом голосов.

Вдруг чувствую, что начинаю задыхаться. Не знаю, от чего: то ли от паники, то ли от отчаяния, что я все еще лежу на дне коллектора.

— Кир, держи. — Над головой вновь появляется силуэт Глеба. Он начинает спускаться ко мне.

Несколько секунд, и Глеб оказывается ровно над моей головой.

— Надя, Боже мой!

Он опускается передо мной на колени и начинает разрезать затянутые стяжками руки. Как только запястья оказываются на свободе, я чувствую, как по ним начинает циркулировать кровь, но пошевелить ими не могу. Руки отказываются слушаться.

Глеб, придерживая меня за подмышки, поднимает меня с земли и прижимает к себе. Меня тут же пронзает очередной приступ боли. Мои лодыжки выкручивает адская боль. Вскрикиваю.

— Надя, что? Что не так? — В недоумении Глеб отстраняется от меня, и я тут же оказываюсь на полу.

— У меня вывихнута нога… — Я больше не могу сдерживаться и реву в голос.

Несколько секунд ничего не происходит. Глеб, видимо, пытается понять последствия моего падения и присаживается передо мной снова на корточки.

— Надя, что происходит? — взволнованно шепчет он, дотрагиваясь до лодыжек поочередно, и я снова вскрикиваю.

— Вот тут больно, — дотрагиваюсь до внешней косточки.

— Ублюдок! — цедит сквозь зубы Глеб, потом стягивает с себя футболку. — Надь, потерпи.

Он ловко и осторожно снимает с меня обувь и прощупывает болезненное место, бормоча под нос:

— Я так испугался, Надь!

Перехватив ткань, он разрывает ее и как можно аккуратнее заматывает мне ногу. Мне кажется, у меня в этот момент звезды из глаз сыплются. Так больно.

— Это вывих, милая. — Глеб подхватывает меня под спину, а я чувствую себя в его руках сломанной куклой. — Любимая моя. Прости. Прости!

— Алиса, Глеб! Ты ее нашел? — стону сквозь зубы.

— За дочку не переживай, с ней все хорошо. Все хорошо, — бормочет Глеб, нежно прижимая к себе.