Иная

Через несколько минут к нему присоединился и Корстен. Вместе они шептали на неизвестном мне языке и делали пассы руками. Минут через двадцать они закончили и развернулись ко мне. Корстен в руках держал золотой браслет с зелёными камнями и, судя по блеску камней, они были настоящими. Как минимум — малахиты, как максимум — изумруды. И это великолепие защёлкнулось у меня на правом запястье. Это была полоска из жёлтого золота шириной в три сантиметра с узорами, и между ними пять изумрудов, думаю, это были именно они, распределены на одинаковом расстоянии друг от друга.

Я подняла вопросительный взгляд от браслета на моей руке на моего похитителя.

— А это, милая, гарантия того, что тебя ни каким способом найти не смогут. Конечно, заклинание сокрытия, которое я поставил на тебя и убрал все следящие за тобой, сослужили свою службу. Я — маг не слабый, — на этом слове Корстен самодовольно ухмыльнулся, — но всё же этого недостаточно для Де Грона.

Это когда он успел убрать и наставить какие-то там заклинания? Я не помню, чтобы на меня и до Корстена вешали заклинания. Это как вообще?

— Да, защита на вас теперь, леди Адалинда, сильная, — подтвердил слова моего похитителя, его друг.

— Думаю, пора тебе вернуть голосок, — Корстен подошёл ко мне, прошептал непонятные слова и провёл пальцами по моим губам в обратном направлении.

— Кхе, кхе… — прочистила горло и услышала свой голос. Ну, неужели! — Корстен, зачем тебе это все? Зачем тебе я?

— На всё есть свои резоны, — загадочно ответил этот гад.

— Риннар меня всё равно найдёт, — упрямо заявила я.

— Адалинда, Адалинда… — засмеялся мой оппонент и покачал головой. — Ну, поищет Де Грон тебя первое время, не найдёт и успокоиться в объятьях очередной девки.

Я тактично промолчала. Это было слышать неприятно. Я была уверена в том, что Риннар будет меня искать, но не уверена, что он всё бросит ради меня и будет землю рыть. Кто я ему? Девушка, которая понравилась, или проблема, с которой ему приходиться возиться?

— Де Грон всегда был дамским угодником, ни одной симпатичной юбки не пропускал. А глупенькие, молоденькие девочки постоянно влюбляются, не понимая, что он с ними не будет, — тем временем продолжал Корстен.

— Друг мой, — негромко позвал Гайлос. — Может, и тебе кое-что вернём, а то мне как-то некомфортно смотреть на чужое лицо.

О чём это они?

— Да, думаю, сейчас уже можно. — Корстен закрыл глаза и сосредоточенно о чём-то думал, затем нахмурился и произнёс:

— Глецусмагроэ, шевемагроэ. Астеклетусморвизиатон, — провёл ладонью по лицу справа налево и, остановив ладонь напротив своей груди, сжал кулак и громко повторил. — Астеклетусморвизиатон.

Его тело окутала белая дымка и слегка замерцала. Когда спали мерцание и дымка, перед нами стоял совершенно иной человек.

Он стал выше и худее. Волосы его были теперь пепельно-белого цвета, косая челка, у висков волосы укорачивались, как и у основания шеи сзади. Светлая, как фарфоровая кожа. Угольно-чёрные брови и ресницы. Большие глаза, тёмные, как ночь омуты. Ровный нос и чувственные губы. Он был нереально красив.