Перешагнувшие через юность
- Автор: Акимов Иван Захарович
- Год: 1972
- Язык: русский
- Год: ДОСААФ
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Перешагнувшие через юность». Краткое содержание книги:
Автор книги Иван Захарович Акимов — бывший комиссар батальона 38-го отдельного комсомольского инженерного полка. Многих бойцов и командиров он хорошо знал, сражался вместе с ними против фашистских оккупантов. Его повесть «Перешагнувшие через юность» — правдивая страница героической летописи комсомола.
Куда направлялась бригада, никому пока не говорили. Но разве что скроешь от пытливых саперов? Сами догадались: не к теще на блины, а на передовую, за Крестовый перевал. Ясное дело! Еще до начала марша некоторые постарались прикинуть курвиметрами, а то и просто линейками на карте, высчитать, сколько километров до фронта. Триста! Не меньше, во всяком случае. Ничего себе, путь-дорожка. Пожалуй, не короче, чем в «Железном потоке» Серафимовича. А если приплюсовать сюда пройденный раньше отрезок «Туапсе — Тбилиси», то куда там! И сравнивать нечего.
Едва колонна вышла из Хашми, батальоны остановили. Это был специальный привал — какие-то минуты, за которые нужно перемотать портянки, чтобы пятки не натирали, закрепить котелки, противогазы, в общем, подогнать снаряжение. Ничего в пути не должно мешать, отвлекать.
В первые же сутки саперы осилили по два дневных перехода. Им так хотелось скорее на фронт! Они были молоды, полны сил и спешили применить их. Молодежь всегда торопится.
На вторые сутки шли также легко, а на третьи темп движения снизился. С утра до вечера падал снег, завалил дорогу. Тут еще начался подъем. Ноги скользят, разъезжаются в разные стороны. С такой бы горы, да на лыжах. А надо на гору и в сапожках. В авангарде — второй батальон. Блажко оставил Шуклина и Артюшенко в голове колонны, наказал повнимательнее выбирать, где идти, сам стал поджидать первый батальон. Вот и Белоконь. Сразу спросил:
— Ну как, Иван Григорьевич?
— Скользят хлопцы. Трудновато придется на серпантине, Федор Наумович. Как бы не покатиться вниз. Можно и под скалу угодить…
— Или мы не саперы? На лопаты будем опираться, друг за дружку держаться.
Белоконь храбрился, скрывал тревогу. Обнадеживая соседа, подбадривал и себя. Он ведь тоже понимал, что крутой серпантин — не аллея для прогулки. Дорога-то обледенела, покарабкайся-ка по ней на высоту. Комсомольцы поскальзывались, падали, поднимались и шутили:
— Каток, ребята!
— Ну и паркет, доложу я вам.
— Ой, держите меня, а то назад уеду!
Они младше своих командиров, беспечнее. Привыкли отвечать только за себя, ну да, может быть, за друга и не знают, что такое — ответственность за целый батальон. Все-таки они еще были очень юными.
Хлопья снега, будто пух лебяжий. Медленно-медленно опускались они. Дорога сделалась пушистой и мягкой, как перина. И в ней, этой перине, барахтались, тонули саперы с оружием, миноискателями и взрывчаткой.
Чем выше, тем труднее шагать, больше риска покатиться под откос. Пустили в ход все: лопаты, кирки, альпенштоки. Шли без остановок. Но огромные снежные козырьки над извилистой дорогой не достанешь киркой или лопатой. Они, козырьки, угрожающе нависли. Сорвутся, вызовут обвалы. Тогда страшная горная лавина засыпет все, погребет людей.
— Отправляйтесь на разведку, — приказал Блажко старшему лейтенанту.
Анатолий Шуклин взял с собой помощников. Они поднялись повыше, где команда дорожников расчищала перевал. Посоветовались с их командиром Шевченко.
— Да, возможны обвалы, — подтвердил он опасения саперов.
Это и передал Шуклин Блажко. Комбат второго батальона пошел к комбату первого. Серьезные вопросы они обычно обсуждали вместе. И если уж спорили, то истина в их спорах-таки рождалась, отнюдь не пропадала во множестве аргументов.
— Что ж, давай поговорим с активом, — сказал Белоконь. — Может, подскажут что.
А актив — вот он. Двое обогнали на повороте подразделение, приблизились к командирам, будто знали, что нужны тут. У каждого в левой руке альпеншток, в правой противогазная сумка, туго набитая чем-то. И так оба запорошены снегом, что Белоконь едва узнал их.
— Кушкис! Холодов! Вот кстати! А мы, понимаете, головы ломаем, как с козырьками справиться…
— Какое сегодня число? — спросил Холодов. — Вспомните-ка!
— Братцы, а ведь тридцать первое декабря! — изумился вслух Блажко. — Новый год же!
— Точно, — засмеялся Кушкис. — Мы вам поздравительные открытки принесли.
— По всему потому, — тряхнул сумкой Холодов, — гаркнем всей бригадой: «С Новым годом!». Ни один козырек на месте не удержится.
— Илюша! — Блажко погрозил пальцем. — То моя идея. Я первый придумал.
— А я второй, — стукнул себя в грудь кулаком Холодов.
— Ну, расхвастались, мыслители, — добродушно, со смешинкой в голосе заворчал Белоконь. — Одновременно придумали, так и быть, поверим вам. Чтобы ни один не зазнался.