На грани краха [ЛП]

Она старалась не обращать внимания на отдаленные крики и вопли, но вздрагивала от каждого выстрела.

Стянув капюшон, Ханна сняла вязаную шапочку и смахнула грязь с тающего снега. Трясущимися онемевшими пальцами она уложила свой пучок, убрала влажные пряди за уши и снова надела шапку. Успокоила дыхание.

Она настороженно посмотрела на Лиама.

— Ты убил того человека.

Он запихнул в рот кусок арахисового масла, зажатого между двумя крекерами, и едва прожевал, прежде чем шумно проглотить.

— Мне пришлось.

Она мгновение покрутила эту мысль в голове. Должна ли она чувствовать ужас? Возмущение? Вину? Должна ли она ненавидеть этого человека? Бояться его? Бежать от него?

Ханна не доверяла ему. Она не доверяла никому, даже себе. Но она больше не боялась Лиама.

Но это не значит, что он не представлял угрозы. Когда он убил того человека, его движения казались стремительными и быстрыми, как у большой кошки из джунглей — пантеры или тигра, существа, чья природа — убивать.

По ней пробежала дрожь. Человек, которого убил Лиам, не из хороших парней. Они грабили и избивали горожан. Они крали у людей, у которых почти ничего не осталось, чтобы позаботиться о себе, забирая то, что, по сути, могло решить судьбу этих семей.

Бандит предупредил бы остальных и подверг бы ее и Лиама еще большей опасности.

Мог ли Лиам вырубить парня вместо этого? Возможно. Но она уже узнала, как работает разум Лиама.

Если оставить бандита в живых, он останется угрозой для их жизни. Покончив с ним, Лиам устранил эту угрозу.

— Хорошо, — пробормотала она, как будто ему не все равно.

Он не просил ее одобрения или осуждения и не спрашивал ее мнения сейчас. Похоже, ему безразлично, что о нем думают другие, и в первую очередь она.

Ханна слишком устала, чтобы спорить с ним.

Лиам доел крекеры и закрыл арахисовое масло. Положил банку обратно в рюкзак и застегнул его. Он достал из бокового кармана небольшой отрезок шнура и привязал снегоступы к задней стенке рюкзака.

Накинул лямки на плечи.

— Отдохни несколько часов. Как только мерзавцы уберутся, мы продолжим путь.

Она свернулась калачиком на двух креслах-мешках, ее усталое тело погрузилось в удобную мягкость. Ханна искренне радовалась, что не лежит на холодной земле или на грязном матрасе в запертом подвале.

Все казалось лучше, чем это.

Лиам поднял третий мешок и накрыл им ее бедра и туловище для дополнительного тепла.

— Ты должен взять его, — слабо возразила она. — Тебе он тоже нужен.

— Я в порядке.

Лиам расположился в конце ряда так, чтобы ему открывался обзор и на входные двери, и на окна. Он сел и прислонился к полке, но держал рюкзак на спине, а пистолет на коленях.