Кайленд [ЛП]

Кайленд действительно пришел проведать меня на следующее утро, но его поведение было отстраненным, рассеянным, почти холодным, и от этого мне легче не стало. Я отчаянно мучилась. Боль в моем теле была наименьшей из моих страданий.

Марло вернулась домой через пару часов после меня, и, должно быть, заметила мое разбитое лицо, так как разбудила меня и потребовала рассказать, что случилось. Я плакала в ее объятиях, так же, как она плакала в моих после того, как ее использовал мужчина, который забрал ее девственность и позже выбросил на обочину.

Физически парень, забравший мою девственность, не навредил мне, и я плакала не из-за своего разбитого лица. Я плакала из-за боли в сердце.

В те выходные минуты тянулись очень медленно. Я оставалась в трейлере, подскакивая при каждом звуке, надеясь, что это был Кайленд. Но после того утра он так и не пришел, а я не ходила к нему. Он сделал свой выбор, и, хотя мы стали ближе физически, это не изменило его решения. Мысленно он уже уехал. Каким-то образом я это поняла. И это разбило мне сердце.

Всю следующую неделю я вообще его не видела. Пару раз я ходила к нему домой, но его либо не было, либо он не открывал мне дверь.

В понедельник должны были объявить того, кто получит стипендию. Я точно знала, что произойдет, это было предрешено — Кайленд ее выиграет. Я намеренно провалила экзамен. Знала, что главные претенденты будем только мы вдвоем. И, что он нуждается в этом больше меня. И я знала, почему. К тому же я любила его. И кроме моей девственности, это единственное, что я могла ему дать. И теперь я поняла, заслужил он это или нет, но я положила все, что у меня было к его ногам. Я чувствовала себя отчаянной и сумасшедшей, почти потерявшей рассудок, боясь лишиться Кайленда навсегда.

В понедельник утром, когда шла по дороге к школе, я была удивлена, увидев, что Кайленд ждет меня перед своим домом. Несмотря на всю боль прошедшей недели, улыбка появилась на моем лице при виде его.

— Привет, — сказала я.

Он тоже улыбнулся мне.

— Привет. Глаз выглядит намного лучше, — сказал он и его взгляд задержался на моем все еще желтоватом синяке, что-то решительное появилось в выражение его лица.

Я кивнула.

— Уже почти не болит.

Он посмотрел на меня так, словно выискивая ложь на моем лице, но ничего не сказал.

— На этой неделе я несколько раз приходила к тебе домой, — сказала я. — Тебя не было дома.

Я нервно посмотрела на него, надеясь, что он что-то скажет, чтобы мне стало легче.

Он кивнул.

— Мне нужно было заработать денег, Тен. Со всей этой учебой, я пренебрегал некоторыми счетами. И нужны были деньги на еду.

Мое сердце упало.

— Кайленд, у нас был небольшой излишек. Я могла бы оставить тебе немного еды.

Он так долго молчал, что я подумала, будто он вообще ничего не скажет. В конце концов, он посмотрел на меня печальным взглядом и сказал:

— Не нужно. Теперь я в порядке.

Между нами появилось так много недосказанности. Еще одна трещина, образовалась в моем сердце. Я не была уверена, сколько еще оно сможет выдержать. И не хотела знать.

Некоторое время мы шли молча, утро было наполнено пением птиц, теплый весенний воздух ласкал мое лицо и обнаженные руки. Рододендроны были в самом цвету. Мы прошли мимо одного кустарника, который был такого насыщенного красного цвета, что выглядел, как пылающий ад. Все в природе чувствовалось обновленным. Я глубоко вдохнула и почувствовала запах свежей почвы и новых листьев. Может быть, мы тоже сможем обновиться. Совершенно неожиданно мир, казалось, наполнился возможностью, потому что парень, которого я любила, шел рядом со мной. Может, нам обоим просто нужно было прийти в себя, иметь небольшую надежду. Плюс, это день должен был стать для него очень хорошим — он просто еще не знал об этом.

Я прищурилась.

— Итак, сегодня большой день.

Кайленд нахмурился в ответ.

— Да, — выдохнул он, и улыбка исчезла с моего лица.

Он остановился и повернулся ко мне.

— Тенли, что бы ни случилось сегодня, я… — Он провел рукой по волосам таким сексуальным, неуверенным образом, как мог только он. — Все так и должно быть, хорошо?

Я нахмурила лоб, не понимая, что он имел в виду.

— Ладно, — все равно согласилась я.

Я уже знала, что произойдет сегодня. И уже смирилась с этим.

Остаток пути мы прошли в основном в молчании, но достаточно приятном. Я не могла прочитать его настроение, но решила, что этого следовало ожидать. Я оставила его наедине с мыслями. Он, наверное, сильно нервничал. Последние четыре года его жизни, все страдания, боль, тяжелая работа, жертвы и голод, все должно было свестись к одному моменту на школьном собрании, на котором мы окажемся через пару часов. Я хотела успокоить его, но не могла. Он не должен был знать, что я сделала.