Война по соседству

Десерт был шикарным, красивым, наверняка, вкусным. Но и без слов Медведева я прекрасно видел – этот шедевр вышел не из-под рук моей Музы.

— А что, ты разве не в курсе? — язвил друг. — Наша Муза Эдуардовна не переступает порог кухни. Нет вдохновения у ребенка.

— Не «наша», а «моя»! — пробормотал я, накрывая лицо ладонями и с силой потирая глаза. Кажется, бармен внаглую разводит мой вискарь каким-то пойлом. Надо бы вечером устроить там разбор полетов.

— Думаю, она чья угодно, но только не твоя, Демон! — уже без особого сарказма выдал Эдик. — Была бы твоя, ты бы боролся, а не сопли разводил.

Эдик прихватил коробку с пирогом и ушел, напоследок громко хлопнув дверью.

А я повернулся вместе с креслом к окну. Витрина кулинарии была как на ладони. Иногда я мог отчетливо рассмотреть Музу сквозь стекло. Особенно по вечерам, перед самым закрытием. Знать бы еще, как суметь приблизиться к ней настолько, чтобы уговорить на небольшую, но содержательную беседу. Однако до сих пор Муза держала глухую оборону по всем фронтам.

Со своего места видел, как к крыльцу в кулинарию подъехал фургон из цветочной лавки. В одно и то же время, как по часам.

Курьер вышел из машины, прихватил букет роз и скрылся за дверью «Изюминки». Пятьдесят на пятьдесят. Либо Муза попросит доставить букет в здание через дорогу, то есть ко мне, либо примет мои цветы.

Если примет – то у меня может появиться шанс. И я ждал этих несколько минут, точно приговор.

Курьер вышел с цветами в руках.

— Млять! — пробормотал я, прикрывая глаза.

Я ненавидел минувшие две недели, на протяжении которых утренний ритуал доставки цветов повторялся точь-в-точь. С трудом сдерживался, чтобы не спуститься вниз, пересечь дорогу, ворваться в кулинарию и лично спросить Музу, что мне сделать, дабы заслужить ее прощение. Я бы так и поступил, если бы не моя уверенность: она не станет говорить, даже слушать не станет.

***