Владимир Шаров: по ту сторону истории [litres]

Подробности рассказывать не берусь, прочтете сами.

Вот такой в романе Шарова сюжет. Фантастический?

Да нет… То есть – и да, и нет!25

При наркоме Ежове в НКВД не только пытали, но еще и требовали у подследственных: «Отвечайте только „да“ или „нет“!» Арестованный отвечал, а дальше им можно было манипулировать… Ловить на том, что и «да» не совсем точно, а уж «нет» – вовсе ложь!.. Значит – скрывает правду. Преступник!

«Утверждение либо истинно, либо ложно, третьего не дано»… Хочется крикнуть: «Да кем же это не дано?! Да кто вам сказал!..»

Что делать, не подчиняются наша жизнь и наш русский язык двоичной, компьютерной (она же лагерная) логике. И вообще, господа читатели, математика – опасная вещь, она строит картину мира, точнее – свои «модели», исходя из собственного удобства. Ее законы строятся на постулатах. Постулируем, что параллельные прямые не пересекаются никогда – получаем плоскую геометрию Евклида. Но появляется Лобачевский и постулирует, что параллельные все же пересекаются – в бесконечности. Тогда пространство искривляется, и все измерения, а заодно и физические законы начинают действовать как-то иначе, не как у Евклида… То есть: закон – что дышло, куда повернешь, туда и вышло… Ну, это я не всерьез. Но и не шутки ради. Великая шаткость, хуже которой ничего нет (см. эпиграф), похоже, всегда и везде подстерегает нас. И мы, грешные и смертные, с этим не мирились и не помиримся никогда. Нас посещали и будут посещать великие идеи, обещающие вечный мир, прочную справедливость, светлое будущее всего человечества и даже избавление смертных от смерти.

Каждый роман Владимира Шарова – это глубокая проверка одной из таких идей на вполне близких нам людях ХX века. Автор – добросовестный историк. То, что лежит в основе его книг, пусть самое невероятное – от крестового похода детей до воскрешения мертвых предков (из натуральных могилок), от планового строительства коммунизма до тотального «очистительного» террора, – все взято из исторической, документально зафиксированной реальности… Но Шаров еще и тончайший писатель. Все невообразимые события истории он как-то передвигает в пространстве и времени и дает пережить их сегодняшнему читателю очень глубоко и точно, на местности невероятно родной, ощутимой «до детских припухших желез»… От романа к роману разворачивается, прорастает пространство, вроде и родное, но не Евклидово, не Лобачевского, не Римана… Такое, что – никакой двоичной логики!.. Полная свобода! Но и полная достоверность.